Виктор слушал перепалку молча и мрачно, отлично зная умение Кира выводить истинные мысли, и еще лучше зная, что конюшня, в общем, действительно хобби. Больше всего, правда, он опасался, что сейчас всплывет фамилия отца Мартина, которая может совпасть с фамилией Барри.
Эштон нахмурился еще больше, сжал крепко губы, сцепил зубы и общаться дальше явно не планировал, считая, что Николсон его понял все-таки неправильно. И, что еще хуже, Виктор с подачи друга тоже. Все-таки ему было очень хорошо известно, насколько подвержен влиянию старого приятеля любовник.
— Не знаю на что они там идут, но у отца в кабинете я такие видел. Он вообще фанат всякой хрени — кактусы под нее очень даже подходят. бесполезно, дорого и подобным увлекается гораздо меньшее количество людей, чем тем же коллекционированием монет.
— Тогда сильно сомневаюсь, что клиент, — отозвался вместо Николсона Виктор. — По крайней мере, его или мой из давних. Потому что наши из этой редкой и дорогой растительности добывали либо лекарство, либо изысканный яд.
— Ну, для яда слишком дорогой и заметный, хотя для вендетты самое то, — хмыкнул Кир. — А вот лечиться — да.
— Да уж, не думаю, что мой отец травил конкурентов, — фыркнул Мартин, вытаскивая сигарету из пачки Эштона под его хмурым взглядом. — Впрочем, и лечить ему было нечего. По крайней мере, у себя. Так что мир не так уж тесен.
— Он мог купить еще у кого-то, — пожал плечами Виктор, — именно, чтобы было. Но сам факт, что у него такой кактус, уже говорит о некой тесноте. Они редкие даже на черном рынке.
— Возможно. Только я не буду лучше представлять себе, как этот кактус попал к моему отцу. Когда мне говорят про черный рынок я сразу вспоминаю нечто, что было в “Зене-Королеве Воинов”. То есть палатки на задворках современного города, люди с закрытыми лицами… Ну, вы понимаете?
— Не понимаем, — отозвался все еще недовольный и раздраженный Эштон. Отозвался просто из вредности и оттого, что не мог слишком долго молчать.
— Боже, что за дрянь ты смотришь? — гоготнул Николсон.
— Не смотрю, а смотрел, — поправил Мартин. — Но в этом что-то есть. Только представьте себя в плащах, с накинутыми капюшонами, выныривающими из-за поворота с фразой “эй, кактусы интересуют?”.
Тут даже Эштон фыркнул.
— Так палеными часами в фильмах барыжат, — снова гоготнул Кир. — Остается только распахнуть полы плаща, увешанные контрафактным товаром, и обнажить эксгибиционистские радости, чтобы, значит, клиенту жить веселее было.
Тут фыркнул Виктор. Не столько от сказанного, сколько от вызванных этим воспоминаний.
Мартин на мгновение задумался, а потом покачал головой.
— Нет, кактусами внутри плаща сильно не увесишься. Особенно, если планируешь обнажать эксгибиционистские прелести. С другой стороны, рай для тех, кто прется от иглоукалывания.
— Они все вот такие, — кивнул Николсон на брелок. — Не больше. Потому всегда в колбах. Ими можно увешаться круче, чем часами. И дороже, между прочим.
— Ребят, я задрался на работе и с керосином, а вы еще сомнительными фантазиями в сон клоните, — вклинился Виктор.
— И ты еще меня называешь занудой? — фыркнул Эштон, вновь подавая голос. Ему нравились такие обсуждения. По крайней мере, было забавно.
— Занудой обычно зовешь ты меня, — хмыкнул Виктор.
— И очень зря, — вклинился Николсон. — Эш, поверь, после его детских фотографий это действительно скукота.
Хил вскинулся, упираясь в Кира взглядом, но долго его не удержал, отводя глаза в сторону и качая головой.
— Нет там ничего такого. Вторая часть альбома вообще тебе посвящена.
— И вторая часть как раз самая скучная! — восторжествовал Николсон.
— И что на этих фотографиях? — спросил заинтересовавшийся Эштон. — Я, кстати, свои тебе показывал. Пора отдавать должок.
— О, это удачно темой попал, — снова гоготнул Николсон.
— Фраза о фотографиях была сарказмом, — пояснил Виктор.
— Я не использую сарказм…
— Да, — перебил Хил, — это ирония, подкол или шутка, потому что сарказм — злая насмешка, а ты зла не держал.
— Вот видишь, ты уже запомнил формулировку, — смешливо прокомментировал Кир. — Да, это тоже не сарказм.
— Если интересно, я покажу тебе потом, — Виктор переключился на любовника.
Эштон чуть повел бровями, едва скривив губы в как раз саркастической усмешке. Определение сарказма у него было совершенно другое, но влезать в очередной спор с Николсоном он не стал, несмотря на то, что очень хотелось.
========== Глава 22 ==========
— Что дарить собрался? — поинтересовался Виктор, нарезая себе бутерброд. В ожидании Эштона, чтобы отвезти его на день рождения Мартина, он заварил себе чай и теперь шинковал колбасу, пока парень собирал вещи.
— Как давно вы знакомы вообще?
Историю знакомства Хил уже слышал, теперь интересно было узнать еще и сроки.
— Года два примерно. Не помню точно, — пожал плечами Эштон, который пытался быстро высушить волосы полотенцем. — Я тогда только устроился работать к Робертсону. Мне двадцать пять исполнилось… Так что да, года два.
Отбросив полотенце, он весьма скептически глянул на себя в зеркало. Волосам явно придется сушиться в машине.
