— Ты так меня и не вспомнил, да? — Эштон оперся бедрами о барную стойку, беря у Джексона очередную порцию алкоголя.
Барри еще раз внимательно на него посмотрел, на позу, на заигрывающую усмешку, получавшуюся у Эштона совершенно автоматически, а потом расплылся в понимающей улыбке:
— Ты тот чокнутый парень, резавший себе вены, верно? Эштон, кажется?
— Не кажется. Впрочем, я удивлен, что ты меня вспомнил. Десять лет прошло, — глоток виски перешел в выпитую порцию залпом. Эштон явно преследовал цель напиться до чертиков.
— Я тоже удивлен, — хмыкнул Барри. Он как раз пил медленно. А потом, оглянувшись, склонив голову набок, оценивающе глянул на собеседника:
— Ты изменился. Внешне. Повадки все те же блядские, — из уст бывшего секс-символа школы это можно было назвать даже комплиментом. — Балуешься еще?
— А ты? — Эш сразу понял о чем идет речь.
— У меня есть немного порошка. Могу поделиться. Не за бесплатно, как ты понимаешь.
— Я помню твою монету, Барри, — в очередной раз улыбнулся Эштон. — Пойдем в ванную. Я не хочу нюхать кокаин у всех на виду.
— Раньше тебя это не смущало.
— Я изменился, ты сам сказал. Но в одном ошибся, я изменился не только внешне.
Барри поймал его улыбку и смысл в ней заключавшийся, хмыкнул и кивнул, отходя к ванной.
Мартин стоял у двери, сосредоточенно куря, следя за ними и постоянно смотря на дисплей телефона. Все его усилия шли коту под хвост. Кто знал, что Барри станет скучно и он решит заглянуть на праздник к сводному братцу, которого, кстати, терпеть не мог.
Виктор несся через город так, как не ездил с момента передозировки Эштона. Сказать, что от полученного сообщения он охуел — не сказать вообще ничего. Сердце, пропускавшее в таких случаях удар, теперь пропустило два; по позвоночнику прошелся холод, каким веет из-за края пропасти. В голове мужчины разворачивались вероятности: начиная от истерики Эштона, через его месть путем соблазнения и откусывания хера и заканчивая полнейшим согласием на все.
К и так хуевому ощущению прибавилось осознание, что там вряд ли обойдется без наркотиков.
Руль Виктор сжимал до побелевших костяшек, действуя, однако, достаточно расчетливо, чтобы не терять времени в процессе. Он помнил все, связанное с чертовым Барри, злость на этого ублюдка клубилась под диафрагмой, и Хил на полном серьезе продумывал, куда сбагрить труп, потому что не менее серьезно собирался расквасить парню рожу и вполне предполагал, что переборщит.
Лишь бы Эштон ни во что не успел вляпаться.
— Где Эштон?
Голос звучал глухо и рычаще, Хил выглядел до невероятного спокойно, но во взгляде, который он обратил на встретившего его Мартина, ярость буквально светилась и выплескивалась. Николсон сравнивал это с состоянием самки, защищающей детеныша. И это было бы весело, если бы не было действительно опасно для виновных. Виктор вспыхивал как спичка. А потом терял контроль.
Мартин кивнул в сторону закрытой двери ванной комнаты.
— Они там уже минут двадцать. И у Барри наверняка есть с собой кокаин. И еще, — Мартин очень серьезно глянул на Виктора. Он уже был полностью трезвым, ситуация не способствовала опьянению. — Я не знаю, что в голове у Эша, но вел он себя в точности, как раньше.
У Виктора заиграли желваки, зубы он стиснул сильнее, подавляя утробное рычание. Он покосился на Мартина.
— Извини, парень, — проронил он, осознавая, что сейчас сильно подпортит веселье, — потом сочтемся.
А затем, сжав кулаки и прикинув расположение петель, подошел к двери в ванную и снес ее выверенным пинком тяжелого ботинка на уровне замка, фыркая и оглядывая помещение, чтобы оценить происходящее. Дверь, распахнувшись, врезалась боковиной в стену. За то, что выступающая ручка не ударилась и не расколола плитку, Хил не ручался.
В ванной поднялся грохот, Эштон, сидевший на бортике ванной, подскочил, а Барри, нависающий до этого над парнем, резко повернулся. Оба были немного растрепанны и испуганны, опять же от внезапного грохота.
На стеклянной полке были рассыпаны остатки порошка, но Эш не выглядел обдолбанным. Просто крайне нетрезвым и явно немного не в себе.
Узнав в нарушителе их атмосферы ностальгии любовника, Эштон чуть отошел назад. Кого-кого, а Виктора он сейчас меньше всего ожидал увидеть.
— Что… — начал было он, но Барри его перебил:
— Какого черта?! Стучаться не учили?
Виктор не удостоил парня ответом и даже толком не дал договорить. Ему хватило двух шагов, чтобы дотянуться и вцепиться Барри в ворот, а потом дернуть на себя, встречая коленом в пах. Согнувшегося в три погибели и опешившего до беспомощности парня мужчина подсек под колени, подтаскивая за шиворот к унитазу и следом опуская в него головой. Этот трюк Хил проделывал в школе как минимум раз в месяц. С тех пор прошло много времени, но у Виктора заодно прибавилось силы. И гнева.
Оттащив Барри от унитаза, Хил поволок его к выходу, мимо ничего не понимающих гостей. Там Виктор вздернул парня и прижал к двери всем телом. Одной рукой припечатал голову к твердой поверхности, второй — со всей силы сдавил мошонку, чтобы Барри не смел и дернуться.
