Агата так напевала ему в детстве, когда он ещё плохо контролировал зрение. Она пела, чтобы он успокоился. Голос у Мары был красивым, зачаровывающим, даже несмотря на заметную дрожь. Илья обмяк, постарался расслабить одеревеневшее от напряжения тело, и давление нитей немного ослабло, дав ему возможность вдохнуть полной грудью. Илья прикрыл глаза, цепляясь за звуки напева; он держал веки опущенными, мышцы не прекращали тревожно вибрировать, но окружающий свет медленно затухал, оставляя его в блаженной тишине. Гул растворился, уступив место чужим голосам. Вернулись привычные звуки и странные запахи. Нечто металлическое с гарью ударило в нос. Илья заморгал, вернув себе обычное зрение.
Он валялся на полу у дальней стены, пока несколько рук удерживали его на месте. Илья с растерянностью оглядел перевёрнутую сломанную мебель: стёкла в окнах были выбиты, на роскошных обоях остались тёмные следы пламени, словно по помещению прошёлся краткосрочный пожар.
– Малыш, отпусти серп, – ласково попросила Агата, и Илья сосредоточил внимание на ней и на всех, кто его окружал.
Марк в жёстком захвате зафиксировал его плечи, Александр коленом давил Илье на бедро и держал одну руку, пока во вторую вцепилась Лела. Агата же пальцами стискивала серп Мораны. Илья испуганно округлил глаза, видя, как кровь стекала по лезвию и капала ему на грудь. Агата твёрдо держала клинок голой рукой прямо у его лица. Все выглядели перепуганными, будто этим серпом он намеревался исполосовать себя самого. Илья сглотнул, вспомнив иступлённый ужас и намерение перерезать оплетавшие его нити. Скорее всего, не останови Агата лезвие, остриё сейчас было бы у него в глазу.
Илья разжал сведённые судорогой пальцы. Несмотря на кровоточащую ладонь, Агата успокаивающе улыбнулась и отбросила оружие Мораны подальше.
– Простите, я не знала. Честно! Не знала, что это больно, – лепеча затараторила Лела, продолжая изо всех сил обнимать руку Ильи, словно он в любой момент мог выброситься в окно.
– Ты в порядке? – спросил Александр, аккуратно отпустив юношу, который уставился на лоб наставника. Он был в крови, как от удара по голове.
Илья растерянно осмотрелся: остальные тоже либо травмированы, либо с рваными отметинами на одежде.
– Что произошло?
– Взрыв силы из-за серпа, – подсказал Глеб, стряхнув осколки стекла со своего рукава. – Вероятно, такого не должно быть при его восстановлении, но дело либо в твоих способностях, либо всё, задействованное на магии, стало работать неверно.
– Илья, это как-то связано с твоими кошмарами? – подал голос Северин.
Александр помог Илье встать, юношу шатало, как пьяного. Ноги казались ватными и не держали. Илья признался в произошедшем в саду, в увиденных нитях, в снова изменившемся зрении и жутких ощущениях, которые сковали его буквально минуты назад: нити опутали всё тело, замуровывая в кокон из света.
Голос к концу хрипел, он потёр распухшие и саднящие глаза, всё чаще их закрывая, надеясь, что боль немного поутихнет. Он слышал голоса, чужое обсуждение, присутствующие начали делиться опасениями и догадками, но для Ильи предложения начали распадаться на отдельные слова, а затем на слоги. Немногим позже он уже не мог разобрать ни звука, а отяжелевшие веки не поднялись. Похоже, он закрыл глаза слишком надолго, потому что очнулся в своей спальне.
Перемена места и яркий солнечный свет из окна привели юношу в замешательство. Он остался лежать, гадая, не увидел ли очередной кошмар. Он очень на это надеялся, вспомнив о том, какое будущее Лела напророчила себе, Марам, Морокам, Анне, Ярине и Мстиславу. После всего пережитого Агатой и Анной… не могло всё закончиться так.
Илья встал, голова гудела, а всё хорошо знакомое в его спальне внезапно начало казаться чем-то воображаемо обманчивым, будто он перестал различать реальность и сон. Илья торопливо умылся, привёл себя в порядок, параллельно ощупывая руки и лицо. Видящий. Он не чувствовал каких-либо изменений, помимо нового страха быть замурованным светящимися нитями.
Он проспал завтрак, но замер как изваяние, застав на кухне Лелу, Марка и Ярину. Девочка неумело, но с лучащейся от восторга улыбкой заплетала странные волосы русалки, пока та вгрызалась в выпечку с вареньем. Марк наблюдал за ними со снисходительной улыбкой, сложив руки на груди и откинувшись на спинку простого стула.
