Глаза Ярины в замешательстве забегали. Даже она знала, что заключать сделки с Марком – это как договариваться с самой Тенью. В его заверениях всегда крылся обман.
– Ты обещаешь? – насторожилась Ярина, вжав голову в плечи.
– Клянусь, принцесса.
– Хорошо, мы правда играли. Но я победила, – с гордостью добавила она.
– Покажи, как много сыпи осталось, – потребовал Марк; его улыбка стала кривой, он скрывал тревогу.
Никто не хотел пугать Ярину. Брат с сестрой хорошо чувствовали, если остальные были встревожены.
– Нету никакой сыпи, я была аккуратной! – затараторила Ярина, но новая попытка вытащить руку из чужой хватки провалилась. Она лгала. – Я ответила на вопрос!
– Да, поэтому твоей маме ничего не расскажу, а вот про папу я ничего не обещал.
Ярина гневно засопела, обманутая.
– Покажешь – и папе твоему не скажу.
– Дяде Александру и тёте Агате тоже! – сообразив, потребовала Ярина.
– Разумеется, принцесса, от меня ни слова.
Илья заметил улыбку на губах Лелы, русалка перестала есть, наблюдая за девочкой. Похоже, она ей нравилась. Всё ещё недоверчиво поглядывая на Марка, Ярина всё-таки задрала рукав платья. Почти всё предплечье было в красных пятнах. Улыбка Лелы завяла, она торопливо отвернулась.
– Не чеши, и мазью, что лекарь дал, помажь, поняла? – потребовал Марк и несильно шлёпнул девочку по руке, когда она намеревалась поскрести отметины.
– Она воняет!
– Тц! Бегом за мазью, прямо сейчас, посмотрю, как ты её намажешь.
– Не хочу! Потом помажу!
– Говорят, при такой сыпи болотная вода помогает, – как бы между делом встряла Лела. – Может, принцессе ванну из болотной воды?
– Фу! – взвизгнула Ярина.
– Нет, правда. Я не вру! А если в этом болоте кикимора плавает, то вдвойне лечебная. Мазь из соплей кикиморы так вообще чудеса творит, – с притворной задумчивостью продолжила врать Лела, игнорируя гримасу ужаса на лице Ярины. – Сделайте меня лекарем для принцессы, я её вылечу слюнявыми припарками с растопленным медвежьим жиром за пол-луны и…
– Нет-нет-нет! Я мазью! Дядя Марк, я помажу мазью! Сейчас же помажу!
Принцесса с таким рвением соскочила со своего места и потянула Марка за руку, что тот чуть стул не опрокинул. Ярина нетерпеливо отбежала к дверям, словно боялась, что Лела сегодня же её к кикиморе в болото швырнёт. Русалка глядела на принцессу с очаровательным недоумением, убеждая в других отвратительных способах лечения.
В итоге Ярина скорчила гримасу и убежала.
– Расскажи Александру и Агате про отметины, – бросил Марк Илье.
– Ты же обещал сохранить в тайне.
– Я держу свои обещания, а вот про тебя ничего не говорил, – с ухмылкой заявил он и поспешил за принцессой.
Илья взглянул на Лелу.
– Слюнявая припарка и мазь из соплей кикиморы? – переспросил он.
Русалка расслабленно пожала плечами.
– Как видишь, безотказное средство от детских капризов.
Илья не выдержал и рассмеялся. Сперва Лела напряглась, но затем сама издала несколько смешков. Илье это было нужно, краткосрочное веселье немного ослабило хватку давления на горле, и он вздохнул полной грудью, прежде чем вновь погрузиться в жестокую реальность. Смех медленно сошёл на нет.
– Она милая. Мне жаль, – едва слышно пробормотала Лела.
Илья бросил взгляд на Веру и помощниц, но женщины были заняты в другой стороне просторной кухни.
– Мы всё исправим, – уверенно ответил Илья, потеряв аппетит, но кашу доел, помня наставления Александра. Обессиленный от голода, он станет обузой. В первую очередь даже через «не хочу» Илья должен позаботиться о своих силах, чтобы суметь помочь остальным.
Лела выдавила улыбку и с меньшим рвением откусила кусок выпечки.
– Ты хорошо ладишь с детьми, несмотря на то, что… – Он осёкся, внезапно ощутив неуместность.
– Несмотря на то, что нечисть? – без обиды уточнила Лела.
Илья кивнул.
– Я не знаю, что и как должна чувствовать нечисть. После смерти… мне показалось, что ничего не изменилось. Я ощущала себя… собой. Разве что силы физической стало больше. Ни холод, ни жар почти не чувствую. Боль тоже притупленная. Голод терзает редко, разве что зимой. Тогда тяжело что-либо найти, а совсем не есть я тоже не могу. Я встречала других русалок. Дурные твари какие-то. Сперва так думала… а спустя десятилетия одиночества мне стало завидно. Хотелось быть такой же, как они, вписаться. Наверное, просто бездумно существовать. Много раз думала, что лучше бы я стала нечистью обычной.
Неожиданная исповедь застала Илью врасплох. Он слушал сосредоточенно и молча, разглядывая сменяющиеся на её лице эмоции. Тех было мало, словно со всей печалью, раздражением и отчаянием она давно смирилась. Это удивительным образом и успокаивало, и расстраивало.
– Мой отец был лекарем, – призналась Лела, когда Илья ничего не ответил. – Поэтому знаю, как детей утихомирить. Я ему помогала, лекарства готовила.
– Значит, ты из состоятельной семьи?
