Агата оставила при себе напоминание о том, что связь более не создаётся. Она поняла, что Александр себя этим успокаивает. Надеется, что они доберутся до Мораны и всё исправят раньше, чем кто-то умрёт. Или же достаточно быстро, чтобы Глеб успел создать связь. Если магия восстановится, то и их силы вернутся… наверное. По крайней мере, все надеялись на это.
– Зачем я здесь?
– Четверо – слишком много для нашего путешествия. Будет лучше уменьшить количество до трёх. В идеале двигаться быстро и…
– Александр, – сухо оборвала Агата. – Не припомню, чтобы когда-либо давала повод считать меня обузой.
По его губам скользнула улыбка, он попытался её стереть, но не вышло. Александр обернулся, его плечи поникли. Он открыл рот, а после закрыл. По спине Агаты прошёл озноб, редко она видела его неспособным подобрать слова или нежелающим говорить вовсе.
– У Ярины жар. Лекарь сообщил Северину пару часов назад.
Воздух рывком вышел из лёгких. Глеб перечислял замеченную им симптоматику у умирающих мертвецов. Свежие тела были горячими, что абсолютно неестественно для упырей. Ярина живая, но она самая маленькая из всех. И оказалась самой уязвимой.
– Анна знает? – с трудом выдавила Агата, ощущая лёгкое головокружение.
Александр мотнул головой.
– Илья?
Зная, как он сдружился с Яриной…
– Нет. Завтра нам уезжать, он должен оставаться собранным.
Теперь уже кивнула Агата. Жестоко, но она была согласна.
– Северин никому не сказал, кроме меня. Лекарь пообещал сбить жар.
– Зачем ты хочешь, чтобы я осталась? – чуть мягче спросила Агата, подойдя к Александру.
Тот присел на край стола и, поддавшись привычке, запустил руки в волосы Агаты, притянул её к себе для поцелуя. Она придвинулась ближе, его колено втиснулось между её ног. Первоначально ласковое прикосновение губ стало настойчивее, пальцы сжали её волосы, Агата провела руками по бёдрам Александра, чувствуя как напрягаются его мышцы. Поцелуй оборвался, лишь когда дышать стало нечем.
– Мы будем торопиться изо всех сил, но я не знаю, сколько займёт путь, – наконец признался Александр. – Я хочу, чтобы ты осталась ради детей. Твоя способность укреплять нити может пригодиться.
– Думаешь, я могу вылечить их сыпь?
– Вылечить вряд ли, но отсрочить… как это делаю я с тобой.
– Метка Морока не ставится, почему ты думаешь, что моя магия…
– Я надеюсь, – признался Александр, погладив её щёку. – Это всё, что я могу.
Агата тяжело сглотнула, понимая, потому что сама заразилась этой надеждой. Отсрочка. Это лучше, чем ничего. Анна не умеет укреплять нити, среди новых Мар только одна продемонстрировала достаточную силу воли для болезненного процесса, но неизвестно, в храме ли она сейчас, и поиски займут время, которого у них нет. Да и суметь на тренировках не значит, что она в состоянии выполнить настоящее лечение. Агата понимала. Жизнь племянников Александр мог доверить только ей.
Агату замутило от нежелания принимать его правоту. Хотелось поехать с ними, она не сумеет и дня прожить спокойно, своими глазами не видя, что с Александром и Ильёй всё в порядке. Однако сейчас её семья разрывалась надвое, сердцебиение стало болезненным, и Агате захотелось, чтобы оно заглохло. Прекратило трепыхаться и умолкло, дав ей подумать.
Выбор. Она ненавидела оказываться перед выбором, где нет верного решения. Стиснутые зубы скрипнули; Александр едва заметно улыбнулся, зная её слишком хорошо.
– Это наши племянники, Агата. Лишь ради них я согласен расстаться с тобой ещё ненадолго. – Его насмешливый тон и рука, нагло спустившаяся с поясницы ниже, отвлекли от безрадостных мыслей. – Мы справимся. Илья уже взрослый. Я создам ему маску по пути.
– Я горжусь им.
– И я. Но русалка… я как-то не ожидал. – Александр состроил недовольную гримасу, Агата не сдержала смеха.
– Думаешь, она вскружила ему голову?
– Да, только не телом, а своими знаниями. Она давно живёт и многое повидала. У парня слюни текут при виде старых рукописей, а тут русалка, да ещё и симпатичная. – Александр закатил глаза.
– Что поделать. Марк был прав, ученик весь в тебя.
Агата взвизгнула и попыталась выскользнуть из объятий, пока Александр намеренно сжал ей рёбра, зная, что щекотку она не переносит. Всего несколько движений, и Агата начала задыхаться от смеха.
– Тогда я не намерен тратить эту ночь на обсуждение русалки, ведь у меня есть моя двухсотлетняя Мара.
Вместо возмущения из горла вырвался вскрик, когда Александр перекинул её через плечо и понёс к кровати.
На рассвете Агата старалась придать лицу отстранённое выражение. Удовольствие, лёгкость и забытие, которые Александр умело дарил ночью в спальне, утихли, жар в теле уступил место леденящему холоду в сердце. Она наблюдала, как её любимый и юноша, которого она воспитывала вместе с ним на протяжении восьми лет, собираются в дорогу. Мысль, не видит ли она их в последний раз, Агата упрямо отгоняла. В противном случае её либо стошнит, либо она развалится на части. Ни то ни другое она не могла себе позволить.
