Конечно, никуда они не ушли. И даже что убрались с людного места — заслуга не мальчишек, а светловолосой девушки, показавшейся Руносу самой хрупкой и беспомощной. Не считая ее дочери. Впрочем, он и насчет Мирабеллы, как выяснилось, ошибся.
Диего разом превратился в одни лучащиеся счастьем глаза и с разбегу кинулся обнимать сестру. Хорошо хоть — без восторженных криков.
Младший сын графа Мальзери тоже в первый миг рванул к… боевой подруге? Кузине? (На жен братьев
Спасение просто так с небес не валится. Герцогиня Илладэн и новый виконт Эрден шли в змеиное подземелье за братьями. А вот за кем странный незнакомец? И кто он для начала такой?..
Рунос невольно усмехнулся.
Для разговора, что сейчас предстоит, больше подойдет дом. Огонь очага, веселый треск поленьев. Дождь за окном… Вот он — особенно уместен! Смоет следы. Схоронит умерших. Размочит пепел. И очистит старые развалины от древней мерзости, вызванной слепцами и глупцами. Спятившими от властолюбия и фанатизма.
Оказаться бы в таком доме, задвинуть ставень! Не для тепла — от непрошенных гостей. Как говорила мама: «все свои дома».
У Алессандро когда-то были мать, дом и «свои». А теперь осталась лишь память, что заставляет просыпаться с прокушенными в кровь губами. И знание, без которого старший сын свихнувшегося герцога Мэндского был бы сейчас там, где его мать, сестры и брат.
Память, знание. И те, кто ждут ответов. Потому что без них умрут быстрее, чем с ними.
— Уходим. О лошадях пока можете забыть — они порвали привязь. Прошу прощения, — склонил голову служитель Матери-Земли, — что не могу представиться. Прежнее мое имя приказало долго жить, а нынешнее вряд ли много обо мне скажет. Полагаю, спасение герцогини Илладэн…
Октавиан аж за стилетом потянулся (думает, что незаметно) — от столь наглого раскрытия инкогнито спутницы,
— … послужит мне достаточной рекомендацией.
— Да, сударь.
Будет следить в оба глаза — и зря. Лучше бы за лесом наблюдал.
Птицы примолкли — и это тоже зря. Но ничего — те, кто впереди, не заметят постороннего присутствия, или зачем здесь Рунос?
— Держитесь рядом со мной. Дальше трех шагов не отходить.
Герцог Илладийский и получивший этой ночью новый титул виконт согласным усилием подняли: старший — дочь лорда Эдварда Таррентского, младший — внучку.
Всё правильно. Руки Элгэ должны быть свободны. Во-первых, она — женщина. Во-вторых — лучший воин из троих, кому Октавиан доверяет.
Молчаливый лес и четыре пары глаз. Можно смотреть в строгие очи Элгэ, можно — в недоверчивые Октавиана.
А еще — полно вопросов у самого Руноса. Больше всех наверняка знает девушка-северянка, но читать мысли он так и не научился. А по-другому лежащую в обмороке не расспросить.
А вот молчания малодоверчивого юноши хватило ровно на десяток шагов. Не выдержал первым. А Рунос ставил на Диего.
— Свое имя вы назвать не желаете. — Полушепот может быть ледяным. Кто не верит — пусть пообщается с юным Мальзери. — Но вы наверняка знаете, кто эти мерзавцы.
«И что вас с ними связывает?» — наверняка просилось на язык. Но слава Матери-Земле — не попало.
— Часть — люди вашего отца.
Парень, несмотря на всю выдержку, изменился в лице. Рунос пожалел, что не прикусил язык.
— А остальные — жрецы некоего южного культа. Поклоняются на редкость мерзкому изображению змеи. И как вы успели заметить — приносят человеческие жертвы.
Птицы всё еще не поют. Слышны лишь хруст сухостоя под ногами и собственный голос. А сейчас и вовсе хочется замолчать! И никакая сила не заставит оторвать взгляд от темной листвы впереди.
Двенадцатая весна, что он живет один за шестерых. Октавиан Мальзери отныне тоже будет жить за себя и за брата. Но даже он не должен сейчас видеть глаза бывшего Алессандро из Мэнда. Глаза, что сейчас вместо леса любуются лишь мокрым маревом с ломаными черными росчерками.
— Я знаю… — Конечно, если кто и знает — то юный герцог Илладэн. — Нас привязали по парам и опоили какой-то дрянью. Это «обряд перехода силы».
Ого! И где же тебя такому учили — неужели дома? Под руководством семейного ментора…
Боль таки отступила — то ли исцеленная вернувшимся пением птиц, то ли Рунос сумел побороть себя. Надолго ли?
— Ваша светлость поделится источником столь любопытных сведений?
Диего оценил усмешку правильно — разулыбался во весь рот:
— В книге прочел. В дядиной библиотеке, — уточнил он.
Очевидно, чтобы не подумали, будто подобная гадость хранилась в замке Илладэн.
Зря не хранилась. Возможно, дети покойного герцога не были бы сейчас сиротами.
— А книгу взял тайком? — Улыбка нагло лезет на лицо — совершенно без спроса. И бороться с ней всё труднее. С откатом сильной боли так бывает. — Похоже, твой дядя читал об этом обряде в той же книге. Потому как то, что вы видели, — это не обряд перехода силы.
