Интереснее в этом смысле депеши с грифом «секретно», из которых мы можем узнать не о мыслях и убеждениях посла, а о его реальных действиях в начале конфликта. Ключевых действий было два: первое – опосредованная военная помощь, второе – безусловная и прямая дипломатическая поддержка. «Около 4:00 8 августа Совет национальной безопасности Грузии запросил у Америки возвращения 1000 грузинских солдат из Ирака, при этом 500 из них – в течение 24 часов, а остальных – в течение 48 часов. Регулярными рейсами можно вернуть в Грузию до 250 солдат уже сегодня вечером», – пишет Теффт [3]. Интересно, что посол снабжает эту информацию примечанием: согласно договору между американским и грузинским правительствами в экстренном случае предусмотрено возвращение тысячи солдат в течение 96 часов. То есть Теффт мало того, что не требует от сторон прекращения огня, но и стремится оказать поддержку Грузии быстрее, чем можно было бы сделать по формальному договору.
Другой пример военной помощи мы видим уже в депеше из Госдепартамента, по которой можно легко догадаться о характере консультаций посольства в Тбилиси с грузинским руководством. 9 августа Кондолиза Райс пишет: «Посольство в Тбилиси сообщает, что грузинская противовоздушная оборона разрушена… и президент Саакашвили запросит помощь в скорейшем получении дополнительных переносных зенитных ракетных комплексов (ЗРК)» [5]. То есть Госдеп в курсе и не против.
Между 8 и 9 августа произошло нечто, разрушившее чаяния американских дипломатов, – прямое вмешательство России в конфликт. Главная надежда американцев утром 8 августа была сформулирована Джоном Теффтом таким образом: «Если грузины правы и военные действия большей частью прекращены, то основной загадкой остается, какую роль сыграет Россия и есть ли вероятность разрастания конфликта». То есть желательный сценарий – быстрая война и оккупация республики, прекращение боевых действий до того, как Россия решится вмешаться. Эта надежда подтверждается и в конце депеши: «По имеющимся данным, осетины теперь обвиняют русских в предательстве… Данные о том, что Кокойты покинул Цхинвали, пока не подтвердились».
Интересно сравнить оценку посла с реальной ситуацией первых дней войны – в чем именно он ошибался, а в чем был прав? В зоне конфликта в тот момент у «Русского репортера» было сразу несколько корреспондентов, и атмосферу по обе стороны мы можем реконструировать по данным из первых рук.
Действительно, накануне войны, 7 августа, Эдуард Кокойты выехал в Джаву, ближе к российской границе, к Рокскому тоннелю. Якобы потому, что его переговоры по мобильному телефону грузины могли засечь, а затем ликвидировать прицельным огнем. Но почему главнокомандующий должен был руководить обороной по мобильному телефону? Ни у президента, ни у осетинских силовиков не было никакой возможности контролировать ход боевых действий. Бойцы перемещались по городу, полагаясь на интуицию, – шли туда, откуда была слышна самая сильная канонада. Одно слово – партизанщина.
К чему готовилось руководство республики? Предполагались два сценария. Первый – спецоперация с попыткой захвата ключевых объектов города. Второй – ввод крупных танковых подразделений. Никто не думал, что перед атакой город будут в течение 18 часов обрабатывать массированными бомбардировками с воздуха, артиллерией и «Градом».
8 августа сразу после завершения бомбардировки и обстрела в Цхинвал со стороны уже разоренного села Хетагурово вошли первые 25 грузинских танков, за которыми следовали около 30 машин с пехотой. Завязались ожесточенные уличные бои. Полностью взять Цхинвал грузинам не удалось. Вообще абсурдно было говорить, что город или какая-то его часть контролировались грузинской или осетинской стороной. Грузинские танки и пехота были в разных частях города и везде встречали отпор. Так что бравурные рапорты грузинских генералов не позволили американцам в Тбилиси и Гори сколько-нибудь реалистично оценить ситуацию.
По словам южноосетинских бойцов, по танкам приходилось делать 3–4 выстрела из противотанкового гранатомета. Только тогда их удавалось вывести из строя. Первый танк был уничтожен майором спецразведки Амираном Багаевым и его подчиненным, капитаном Азаматом Джиоевым. Оба они погибли.
– Сколько бы вы продержались, если бы российские войска не помогли? – спрашиваем мы командира 6-го батальона южноосетинской армии Таймураза Цховребова.
