— Я оценил ваше послание, коллега. Весьма оригинальная задумка и выполнение изящное, и основную часть схемы печатей удалось зашить от изучения. Немногие из моих знакомых способны на такую тонкую работу. Вот только вам не удастся удержать монополию на такие изделия, самое важное — идея, которая легко считывается, а подобрать управляющий контур — дело времени.
— Я не боюсь конкуренции, дорогой коллега. К тому же я не планирую делать ставку на такие изделия как на основной источник дохода.
Я кинул быстрый взгляд на графа Патапуфа. Он откинулся на стуле и рассматривал мои подарки, предоставляя возможность вести переговоры своим помощникам.
— Что ж, ваши миниатюры мы оценили. А вот что касается вашей способности работать с крупными объектами, насколько они хороши, нам неизвестно. Стоит ли вам доверять такую ответственную работу?
— Магистр Торн, качество нашей работы высоко оценили маги Вайриха и лично защитник города, мастер Аганес. Я полагаю, вы слышали о нём и можете хотя бы косвенно составить мнение о качестве нашей работы.
Маг хотел что-то сказать, но казначей подал знак и заговорил сам:
— Сударь Мейс, действительно, в акте из Вайриха действительно высоко оценена ваша работа, а вот в акте из Кайтриха формулировки гораздо более... эээ, я бы сказал, сдержанные. Как вы можете пояснить это?
— Уважаемый казначей, простите, не знаю вашего имени, — произнёс я, разведя руки в жесте сокрушения.
— Это моя оплошность, — сказал граф. — Я настолько привык, что сударя Листа знают все, что забыл его представить. Приношу всем свои извинения.
Я кивнул и улыбнулся:
— Дело в том, что в процессе переговоров с членами магистрата Кайтриха выяснилось, что находящаяся у них в использовании защита очень низкого качества, хотя всех уверяли, что она первоклассная. Я за минуту взломал самый лучший её участок. А ещё выяснилось, что исполнителем работы является родственник одного из членов совета. Но хуже всего, что вся эта неприглядная история всплыла на глазах у главы местного отделения Тайной канцелярии. Так что, учитывая обстоятельства, предшествующие заключению договора, я думаю, что рецензия на нашу работу просто отличная.
— Весьма любопытно, а как получилось, что глава отделения Тайной канцелярии оказался на обсуждении условий контракта? — поинтересовался граф.
— Очень просто, я немного подготовился к разговору с городской администрацией и пришёл к выводу, что мне будет эффективнее беседовать с коррумпированными чиновниками в присутствии сотрудника охранки. Поэтому я пригласил его на встречу.
— И что, глава отделения вот так взял и согласился на вашу просьбу? — удивился граф.
— А у меня есть письмо, собственноручно написанное главой Тайной канцелярии, графом Томасом Раннером. В нём говорится, что его сотрудники должны оказывать мне содействие в деле магической фортификации.
— Так что же вы молчали, что у вас есть такая бумага? — удивился казначей.
— А зачем? В этом нет никакого смысла, ведь его сиятельство не коррумпированный чиновник, а хозяин своей земли.
Повисла пауза, слегка постукивали ложечки о фарфор, все лакомились десертом, а Лист вглядывался в меня.
— Мне кажется ваше лицо знакомым, мы не встречались раньше? — спросил казначей.
— Да, мы встречались однажды. Это было летом, и я тогда был в группе охотников на оборотней братьев Элденберри. Мы тогда привезли вам волкодлаков, — сказал я.
— Точно! Вспомнил. А вы поддерживаете связь с братьями? — спросил казначей.
— Да, Дмитрий и ещё один член бывшей команды сейчас работают на меня, — ответил я.
— Команда распалась? Что случилось? — Лист выглядел обеспокоенным.
Мне пришлось вкратце рассказать историю конца команды ловцов оборотней Элденберри.
— Это чёрные вести, — сказал граф, когда я закончил повествование. — Скорблю о погибших, они были достойными людьми.
— Да, да, это так. Жаль старину Сандра, — задумчиво произнёс Лист, а затем переглянулся с графом и озвучил неожиданную просьбу. — Сударь Мейс, прошу, передайте Дмитрию Элденберри наше предложение послужить роду Патапуф, он не будет обижен.
Для меня такая постановка вопроса оказалась крайне неприятной, ведь я сам рассчитывал на Диму. Сдержав порыв сказать что-нибудь категоричное, я произнёс:
— Я, конечно, передам ваше предложение, но думаю, что Дмитрий не примет его, ведь мы с ним заключили договор, а Элденберри — люди, которые держат своё слово.
— Ну, всегда можно и договориться, отступные и тому подобное. К тому же, при всём уважении к вам, граф сможет дать такому специалисту как Дмитрий, гораздо больше.
Я усмехнулся и постарался, чтобы мой голос звучал уверенно:
— Моя семья дала ему больше, чем кто-либо сможет дать. И Дмитрий это ценит. И, не дожидаясь очевидного вопроса, сам объяснил причину: — Здоровье. Фактически полученные раны сделали из Дмитрия инвалида, а моя жена Лидия делает из калеки вновь полноценного человека. С таким количеством ран и травм, которые есть у него, вряд ли найдётся кто-нибудь другой, кто возьмётся за его лечение, кроме Лидии.
