«Главное, что случилось на этой встрече: мы поняли, что мы по-прежнему очень близкие друг другу люди… Виктор умудряется в условиях тюрьмы жестко контролировать свое питание, действительно постоянно занимается йогой и спортом, и я это отлично знала из телефонных разговоров, но когда в первый раз увидела своими глазами, не на фотографии, как он сильно похудел, все эти знания куда-то сразу улетучились, — позже поделилась Алла Бут впечатлениями от встречи. — Такое ощущение, что от человека, которого я видела в Нью-Йорке в суде, ровно половина осталась… Нам не давали за руки держаться, что-то передавать, вообще ничего нельзя, чисто визуальный контакт. Слава богу, что не через стекло»[206].
Со своей стороны, Виктор Бут пояснил, что за то время, пока он не видел жену, Алла изменилась, похорошела, а он чувствовал себя будто на «первом свидании». Свою сильно повзрослевшую за прошедшие семь лет разлуки дочь россиянин «узнал с трудом». Но уже вскоре отец и дочь занимались йогой.
Ложкой дегтя в приподнятой атмосфере долгожданной встречи семьи стал отказ Алле и Лизе со стороны американских тюремных властей в просьбе передать Виктору DVD-диск с записанным видеописьмом его престарелой матери, а также видео россиян в его поддержку.
После встречи мы почти без сил. Столько накопилось эмоций. Мы не успели все рассказать и выразить. Напал какой-то ступор. Только глаза. Моментами просто молча сидели. За эти годы столько всего произошло. Несмотря на то, что все это время мы разговаривали два раза в неделю по 10 минут, личная встреча — совсем другое. Нам не хватило отведенного для визита времени, четыре часа.
Виктор позвонил нам вечером, сказал, что после нашего визита почти без сил пролежал на газоне три часа.
С нами было то же самое. Только нужно было собраться с силами и побеседовать с корреспондентами, с каждым отдельно. Я очень устала. Смена часового пояса, климата, многочисленные встречи, в том числе и с адвокатами, перелеты, эмоциональная усталость.
Отекло лицо, давит сердце. Выпила наш любимый валокордин. Мне любезно собрал лекарства врач нашего посольства в Вашингтоне, так как нам ничего из таблеток с собой из России брать не рекомендовали. Лишь бы спину опять не схватило, как в Бангкоке, на нервной почве.
Но, самое тяжелое было не приехать сюда, а будет — уезжать отсюда. Возможно, это будет наша единственная встреча, судя по тому, что американцы не хотели давать нам визы, и только благодаря МИДу и Посольству РФ мы эти визы с дочерью получили.
Я думаю о том, что, будь у нас средства, мы бы задержались дольше, на то время, что действует однократная виза, шесть месяцев. Да, в день первой встречи я уже думаю об отъезде. И больше всего боюсь этого дня.
Дня горя.
Дня неизвестности.
Второе свидание и последующие встречи Виктора с супругой и дочерью прошли уже не так сумбурно. Теперь они больше говорили о здоровье, о спорте, о йоге, о лингвистике. Бут рассказал, что в заключении он занимается рисованием и переводами. В частности, поведал о том, как переводил персидского поэта Хафиза Ширази с фарси на английский, а также о том, какие сложности были при изучении турецкого. Зашла речь и о тюремном рационе. На него, по словам Виктора, неожиданно положительный эффект возымела начавшаяся с приходом к власти президента Дональда Трампа торговая война США и Китая. Так, в тюремном меню появились свежие американские персики, которые больше не экспортируются в Китай, хотя раньше раз в неделю давали лишь небольшие яблоки или пару бананов. Рассказал Виктор и о том, что после долгих лет веганства он смягчил свое отношение к употреблению протеина и около года назад отошел от жесткой вегетарианской диеты, начав понемногу есть мясо.
Всего за два месяца пребывания в США семье удалось провести чуть больше 20 свиданий и обсудить многое. Многое, но далеко не все…
Неумолимо близилось время отъезда из Америки. «Нам надо будет уезжать, а когда мы сможем приехать, это тоже неизвестно. И неизвестно, что страшнее: тот период ожидания восьмилетний, когда мы приедем, или вот этот момент, когда мы должны будем отсюда уехать в неизвестность. Потому что впереди по сроку еще 13 лет… Время уходит. И неизвестно, сколько нам останется прожить вместе», — с горечью заметила в одном из разговоров Алла Бут.
В начале декабря супруга и дочь Виктора вернулись в Россию. Смогут ли они еще когда-нибудь навестить его? Или дождутся родственника, который к настоящему времени уже отбыл половину своего заключения, на родине? Тогда на эти вопросы ответов не было. Но было предельно ясно — проведенное время с супругой и дочерью лишь укрепило Виктора в желании добиться главной цели. Выжить и вернуться домой, к семье.