И, кажется, нашел. Еще в самом начале, когда Виктор в Бангкоке ждал суда по экстрадиции, я как-то спросил его, верил ли он, что люди, с которыми он ехал встречаться в Таиланд, на самом деле функционеры колумбийской коммунистической военизированной организации ФАРК. Он ответил, не задумываясь: “Не верил ни минуты”. Как оказалось, он считал этих людей мошенниками или авантюристами, которые пытались заработать на его растиражированной американскими СМИ “репутации оружейного барона”. Колумбийские революционеры, фактически находящиеся в состоянии войны с США, с литовскими паспортами?! С паспортами государства, всецело подчиненного и преданного американским интересам?
О литовских паспортах шла речь в одном из электронных сообщений, которыми стороны обменивались во время подготовки встречи. И это была не единственная нестыковка в образе поддельных колумбийских коммунистов. Виктор ехал в Бангкок, зная, что его партнеры по переговорам — не те, за кого себя выдают. Он хотел встретиться с ними, чтобы понять, кто они на самом деле, и есть ли какая-то возможность и смысл вести с ними бизнес вне рамок явно “липовой” сделки с оружием, которую они предлагали. У него не было ни оружия, ни намерения его отыскивать и поставлять новым партнерам.
Была у Виктора и мысль, что все может оказаться провокацией, однако с чьей стороны и с какими целями, он не мог ни знать, ни догадываться: операция
Год подготовки, огромные затраты денег американских налогоплательщиков, неофициальные договоренности американских спецслужб с таиландской полицией “по дружбе” и выдача постановления на задержание по обвинению в пока не совершенном преступлении за трое суток до прибытия Виктора в Бангкок — все это признаки спецоперации, в которой “бабло”, как главная причина всего, совсем не просматривается. А просматривается другое: упорное желание создать для Виктора Бута готовое преступление (при наличии жестких статей о сговоре в американском законодательстве, еще более ужесточенных после теракта в Нью-Йорке 11 сентября 2001 года, это несложно), втянуть Виктора в участие в этом сфабрикованном преступлении, и задержать его.
Если в реализованном годом раньше деле гражданина Ливии Монзера аль-Кассара, в прошлом настоящего торговца оружием и бывшего торгового представителя Ливии в Польше, отошедшего от дел более чем за 10 лет до ареста, было передвижение одной крупной суммы денег по банковским счетам от “колумбийцев” к Кассару, то в операции против Виктора даже такого передвижения не было. Кассара задержали в Испании за год до ареста Виктора в результате идентичной провокации, выполненной по той же схеме, с участием тех же “конфиденциальных источников”, то есть агентов-провокаторов, но в деле фигурировал денежный перевод. В случае с Виктором никакого перевода не было. То есть “бабла”, как такового, в деле Виктора не было совсем.
Статьи обвинения в деле Виктора в суде Южного округа Нью-Йорка были тоже не о бизнесе: подготовка сговора с целью убийства граждан США и военнослужащих США, находящихся при исполнении служебных обязанностей, подготовка сговора с целью нелегального оборота средств противовоздушной обороны, подготовка сговора с целью материальной поддержки терроризма. И по каждому обвинению минимальный тюремный срок — 25 лет. А американская прокуратура вообще требовала для Виктора максимального наказания: пожизненного заключения. И все это — точно не за “бабло”.