Густых кудрей откинув волны,Закинув голову назад,Бросает Сирин счастья полный,Блаженств нездешних полный взгляд.И, затаив в груди дыханье,Перистый стан лучам открыв,Вдыхает все благоуханье,Весны неведомой прилив…И нега мощного усильяСлезой туманит блеск очей…Вот, вот, сейчас распустит крыльяИ улетит в снопах лучей!Другая – вся печалью мощнойИстощена, изнурена…Тоской вседневной и всенощнойВся грудь высокая полна…Напев звучит глубоким стоном,В груди рыданье залегло,И над ее ветвистым трономНависло черное крыло…Вдали – багровые зарницы,Небес померкла бирюза…И с окровавленной ресницыКатится тяжкая слеза…[213]

Образы фантастических полуптиц-полуженщин, были заимствованы на Руси из мифологии Древнего мира – Греции и Востока и прочно соединились с нашими сказками, песнями, народным изобразительным искусством, на рубеже XIX–XX столетий с поэзией Серебряного века, в ХХ столетии и с искусством кинематографа – экранизацией народных сказок. И вновь обратимся к строкам Александра Блока, которому творчество Виктора Васнецова было особенно близко поэтичностью звучания, музыкальностью цвета, множественностью иносказательных смыслов, что так свойственно символистам и что присуще живописно-поэтичному Гамаюну и Васнецова, и Блока:

На гладях бесконечных вод,Закатом в пурпур облеченных,Она вещает и поетНе в силах крыл поднять смятенныхВещает иго злых татар,Вещает казней ряд кровавых,И трус, и голод, и пожар,Злодеев силу, гибель правых…Предвечным ужасом объят,Прекрасный лик горит любовью,Но вещей правдою звучатУста, запекшиеся кровью!..[214]

На абрамцевских землях, неподалеку от Сергиева Посада и Радонежа, будто оживали древние сказания, находили новые интерпретации в творчестве. Начиная с 1870-х годов в Абрамцеве, прежде всего, благодаря Савве Ивановичу и Елизавете Григорьевне[215] Мамонтовым царила особая атмосфера – дружеская, творческая, столь импонировавшая часто гостившему здесь Виктору Васнецову. Хозяин усадьбы был не только успешным предпринимателем и прекрасным организатором, но и творческим человеком, что во многом объяснялось происхождением и семейными традициями.

Первое упоминание их рода относится к 1716 году: в переписной книге Мосальского уезда, в селе Берне, при дворе помещика С. Е. Шиловского значилась семья приказчика Кондратия (сына) Мамонтова. Он не имел фамилии и был записан по отчеству. Его сын Никита служил в армии в одном полку с С. Е. Шиловским. В середине XVIII века Мамонтовы, по воле их владельца, были освобождены от крепостной зависимости, поселились в Мосальском посаде и занялись торговой деятельностью. В 1767 году Иван и Анисим Никитовичи Мамонтовы вместе с другими мосальскими купцами подписали депутатский наказ в комиссию, созданную Екатериной II для выработки нового «Уложения». Сын Ивана Никитовича, Федор Иванович Мамонтов (1760–1811), мосальский 3-й гильдии купец – отец Ивана Федоровича Мамонтова, достойным сыном которого и был меценат Савва Иванович.

Иван Федорович Мамонтов (1802–1869) – предприниматель, чистопольский, затем московский купец 1-й гильдии, коммерции советник, московский потомственный почетный гражданин (1853). Иван Федорович был женат на Марии Тихоновне, урожденной Лахтиной (1810–1852), дочери мосальского купца. В их семье выросли семеро детей[216].

Дело отца продолжил и развил Савва Мамонтов, он обращался и к искусствам. В Абрамцеве рождались и были воплощены в жизнь многие художественные идеи, над которыми работали вместе хозяева и гости усадьбы, и каждый вносил свою лепту в общее дело. При этом творческие начинания Виктора Васнецова неизменно были особенно важны и заметны.

Перейти на страницу:

Все книги серии Жизнь Замечательных Людей

Нет соединения с сервером, попробуйте зайти чуть позже