получил сегодня твое письмо и очень обрадовался. Маловато оно опять, ну да и то слава Богу. Слава Богу, что Вы здоровы, а теперь, может, и в Абрамцеве. Я в Риме с прошлой субботы, т. е. почти уже неделю и, правду сказать, уже достаточно напутешествовался, и домой что-то очень потянуло. Хожу каждый день с утра до вечера, смотрю, что можно, и устал очень-очень. Жарища страшная, не знаю выдержал ли бы я здесь далее, очень душно и утомительно, хотя, конечно, интересно. Еще предстоит Неаполь, – ох, скоро ли и его осмотрю? В Палермо, вероятно, не поеду, и денег не хватит, и устал. Нет, путешествовать – тяжелая обязанность, особенно так скоро, как я путешествую. Я в прошлом письме к тебе из Флоренции[333] размечтался было когда-нибудь опять путешествовать и вместе, а теперь как представишь себе эту сутолоку и духоту железной дороги, это одиночество от незнания языка, то как-то и трудно опять решиться на всю эту каторгу. Впрочем, может быть, я оттого это так теперь думаю, что страшно устал. Ах, хоть бы дома немного отдохнуть, а то ведь опять на работу, опять на сутолоку! Как то Вы там теперь. Ты бы хоть поподробнее написала о ребятах, что Таня говорит, Боря? Как Алеша рассуждает? Смеется ли Михайло? Эх Вы, милые все мои! Как бы хорошо, если бы мне удалось дома отдохнуть и духом и телом – ах, устал!
Если Аполлинарий с Вами, то я этому ужасно рад – поклон ему, и даже поцелуй его, если он не отворотится. <…>
А Илья Семенович так и не был, значит, и «Аленушка» не перевезена[334]. Эх, он, неподатливый такой, а ты ему, если увидишь, поклонись, Елизавете Григорьевне – поклон глубокий и Савве Ивановичу, Арцыбушевым и всему Абрамцеву.
Твой
Подобное путешествие в Западную Европу, во Францию и Италию, отчасти по образцу Виктора Михайловича, уже значительно позже, в 1897 году, предпринял Аполлинарий Васнецов, о цели своей поездки лаконично сообщал в одном из писем брату Аркадию:
«23 сентября 1897 года.
Здравствуй, Аркадий!
Пишу почти накануне моего отъезда за границу: еду 28… Завтра получу заграничный паспорт и тогда – до свидания! Еду я, нельзя сказать чтобы с увлечением, но больше, т. к. по долгу службы нельзя художнику не видеть западное искусство. Еду в Париж, а затем в Италию. Напишу уж из-за границы о том, как и что и стоило ли ехать и хорошо ли там и т. д…»[336]
Итальянская поездка дала обоим братьям множество незабываемых эмоций, знаний, художественных образов. Вернувшись в Россию, уже живя в Абрамцеве у Мамонтовых, Виктор Михайлович писал об этом Адриану Прахову в 1885 году:
«Дорогой Адриан Викторович,
я с 28 мая живу в Абрамцеве. Пропутешествовал я ровно месяц. Видел Венецию, Равенну, Флоренцию, Рим, Неаполь… То, что я видел, дает мне достаточно впечатлений и материала для моего труда. Я чрезвычайно рад и счастлив, что удалось взглянуть на свет Божий. Конечно, месяц слишком короткий срок, но в видах моей работы будущей мне дольше и нельзя было оставаться за границей. Зато при кратком обзоре сила первого впечатления не успевала стираться и все, что я видел, в моем воображении осталось ярко и живо. Самое сильное художественное византийское настроение мне дала Венеция – Марк и Равенна – Св. Аполлинарий в городе и Апол[Аполлинарий] in Сlasse (церковь Св. Аполлинария в гавани. –
Еще просьба: нельзя ли эскизы делать небольшие, а то ведь, пожалуй, на одно исполнение красками масляными эскизов уйдет месяца три: да кроме того – я вначале сделаю только эскизы алтаря и купола (как мне с куполами-то?), – а иконостас я сделаю зимой – дело не ко спеху – хоть оно и не по контракту – а деньги рассчитаем как-нибудь. Итак, будьте любезны, не замедлите мне подробным ответом и высылкой программы и плана.
Всегда Вам друг
