– И вот тут появляюсь на сцене я. Я – тот, кто заключает пари. Я заключаю пари на что угодно – естественно, на собственных условиях. Вы приходите, чтобы со мной повидаться… Само собой, вы не захотите ставить на то, что старушка скончается. Это было бы омерзительно для вашей нежной натуры. Поэтому мы сходимся на следующих условиях: вы спорите на определенную сумму, что старушка Элиза будет в добром здравии до ближайшего Рождества, а я спорю, что не будет.
Глазки-бусинки на отрывались от меня, наблюдали…
– Тут нет ничего противозаконного, верно? Все очень просто. У нас дискуссия на определенную тему. Я говорю, что тетя Э. вот-вот умрет, вы же утверждаете, что нет. Мы составляем договор и подписываем его. Я называю дату и говорю, что через две недели после этой даты по старушке Элизе в любом случае отслужат панихиду. Вы говорите – такого не будет. Если вы оказываетесь правы – я плачу вам. Если вы ошибаетесь – вы платите мне!
Я посмотрел на него, попытавшись представить, что должен чувствовать человек, который хочет убрать с дороги богатую старую леди. Потом представил, что меня шантажируют. В такой роли все-таки легче себя вообразить. Кто-то доит меня годами. Я больше не в силах это терпеть. У меня не хватает храбрости самому убить шантажиста, но я бы отдал что угодно… Да, все что угодно…
Я заговорил – хрипло, довольно уверенно играя свою роль:
– Каковы условия?
Манеры мистера Брэдли мгновенно изменились. Теперь он вел себя весело, почти шутливо:
– С этого мы и начали, верно? Вернее,
– Каковы условия?
– Это кое от чего зависит. Зависит от разных факторов. Грубо говоря – от суммы, стоящей на кону. В некоторых случаях – от финансовых возможностей клиента. Мешающий муж – или шантажист, или нечто в том же духе… Сумма устанавливается с учетом того, сколько клиент способен заплатить. Но позвольте сразу объяснить одну вещь: я никогда не заключаю пари с бедными людьми. За исключением случаев такого рода, который я привел в качестве примера. Тогда сумма будет зависеть от размеров состояния тети Элизы. Условия соглашения должны устраивать нас обоих. Мы оба хотим получить что-то в результате пари, не так ли? Но обычно ставки бывают пятьсот к одному.
– Пятьсот к одному? Это довольно круто.
– И рискую я тоже круто. Если б тетя Элиза готова была лечь в могилку, вы бы уже об этом знали и тогда бы ко мне не пришли.
– Предположим, вы проиграете?
Мистер Брэдли пожал плечами:
– Будет жаль. Я уплачу.
– А если я проиграю, уплачу я. Но предположим, я не стану платить?
Мистер Брэдли откинулся в кресле и полуприкрыл глаза.
– Я бы вам этого не рекомендовал, – негромко сказал он. – Настоятельно не рекомендовал.
Несмотря на его мягкий тон, по моей спине пробежала легкая дрожь. Он не угрожал мне открыто. Но в его словах чувствовалась угроза.
Я встал и сказал:
– Я… Я должен все обдумать.
Мистер Брэдли снова стал сама любезность и учтивость:
– Непременно обдумайте. Никогда не следует действовать очертя голову. Если вы решите сделать дело, возвращайтесь, и мы тщательно рассмотрим все детали. Не торопитесь. Думайте, сколько душе угодно. Не торопитесь.
Я вышел. В моих ушах продолжали отдаваться его слова: «Не торопитесь…»
Я с величайшей неохотой готовился к беседе с миссис Такертон. Но Джинджер меня подгоняла, хотя я все еще был далеко не убежден в мудрости такого шага. Начать с того, что я не чувствовал себя пригодным к выполнению этой задачи. Я сомневался в своей способности вызвать нужную реакцию и остро сознавал, что играю нечто вроде маскарадной роли. Джинджер, с почти ужасающей деловитостью, которую она умела демонстрировать в нужных случаях, дала мне по телефону краткие наставления:
– Все будет проще простого. Ее дом – это дом Нэша[49]. Не обычный для него стиль, один из его псевдоготических полетов фантазии.
– И с какой стати мне должно приспичить осмотреть этот дом?
– Вы подумываете написать статью или книгу о факторах, которые влияют на такое изменение свойственного автору архитектурного стиля. Что-нибудь эдакое.
– Мне такой предлог кажется фальшивым, – сказал я.
– Чепуха, – уверенно заявила Джинджер. – Когда принимаешься изучать научный объект или предмет искусства, выдвигаются самые невероятные теории, о которых пишут на полном серьезе самые неожиданные люди. Я могла бы процитировать целые главы полной ерунды.
– Вот почему вы подходите для такого визита куда лучше, чем я.
– Тут вы ошибаетесь, – сказала Джинджер. – Миссис Т. может отыскать вас в справочнике «Кто есть кто», и это произведет на нее должное впечатление. Меня она там не найдет.
Я остался при своем мнении, но временно сложил оружие.
Когда я вернулся после того невообразимого разговора с мистером Брэдли, мы с Джинджер устроили совещание. Ей разговор показался менее невообразимым, чем мне. На самом деле он даже доставил ей определенное удовлетворение.
