— Новая жертва. И мой подозреваемый точно ее не убивал. Он находился у нас, когда все произошло.
— Звучит запутанно.
— Так и есть.
— Федь, предлагаю повторно. Давай я поговорю с подозреваемым? Если он как-то связан с убийцей… Я точно смогу все узнать.
— Рами…
— Остановись. Придержи сарказм. Я уверена, что смогу раскрутить задержанного на откровения. Нас этому учат.
— Рами…
— Нет, я серьезно. Давай помогу тебе. Как-никак я профессиональный консультант.
— Ничего не выйдет.
— Хорош ныть! Просто пусти меня поговорить с ним. Организуй встречу на час. На полчаса. Составлю и разберу по полочкам его психологический портрет. Если у него есть сообщники, узнаю их количество, и, возможно, получится установить их личности. Узнаю обо всем, что он скрывает. Выясним мотив, возможно, узнаем, кто будет новой жертвой. Федь, я определяю ложь лучше любого детектора.
— Рами, спасибо за поддержку. Но все это бессмысленно.
— Честно. По этой части у меня почти максимальный балл. Выше только по самообороне без оружия.
— Спасибо. Поговорил с тобой, и стало легче.
— Я рада. Это значит, ты согласен? Дашь поговорить с ним? Мне подъехать в отделение?
— Нет. Не нужно.
— Серьезно?
— Угу. Думаю, так будет лучше.
— Я же, кажется, тебе объяснила. Рассказала, чему научилась, чем могу быть полезной. И ты все-таки собираешься отказаться? Из-за упрямства и своей неспособности принять тот факт, что девушка-профайлер может оказаться полезной?
— Без обид.
— Ты идиот?
— Возможно, и так.
— Тебе бесплатно предлагают помощь. Поверь, подобного консультанта ты не найдешь.
— Все равно. Не надо.
— Да, Федь… Не думала, что у тебя в башке столько стереотипов. Или это страх? Тебе страшно, что я окажусь находчивее тебя?
— Нет.
— Тогда не понимаю. Глупо не попробовать.
— Пусть глупо, но я откажусь.
— Окей.
— И давай договоримся. Не надо больше поднимать эту тему.
— Окей.
— Лучше я съем свои носки, чем позволю тебе помогать мне в расследовании, — он захохотал, стараясь вернуть несерьезный формат общения.
— Окей. Носки, значит?
— Угу. Без обид?
— Окей.
После неловкой затянувшейся паузы Федор продолжил:
— Рами, что мы все о грустном? Может, обсудим, куда пойдем сегодня вечером? У нас запланирован ужин. Не забыла?
— Нет, не забыла. Нет, не хочу обсуждать рестораны. И да… Вечером я занята.
— То есть ужин отменяется?
— Именно.
— Тогда в другой раз?
— Нет.
— Категорический отказ? Из-за того, что я не разрешил мешать мне в расследовании?
— Без обид.
Рамуте прервала вызов и выбрала «добавить абонента “Федор” в черный список контактов».
«Лучше я с Арсением поужинаю, чем с тобой, уродище, — подумала Рамуте. — Индюк!»
Она попросила таксиста остановить машину. Вышла и закурила.
Рамуте не в первый раз сталкивалась с предубеждениями со стороны полицейских в адрес своей профессии. В целом она могла их понять, зачем разбираться с душевной организацией преступников, если можно опираться на одни лишь улики и факты. Она без году неделю служит профайлером и уже сотню раз слышала: «Зачем тратить наше время на пустую болтовню?»
Рамуте перестала обижаться и обращать внимание на подобные слова. Другое дело, если эти слова произносит он. Из уст Федора комплименты получались ценнее в два раза, а критика звучала в тысячу раз больнее.
Ей не хотелось доказать Федору свою экспертность, не хотелось продемонстрировать профессионализм, похвастаться новыми навыками или утвердиться в собственной значимости. Рамуте искренне хотелось ему помочь. А он в очередной раз грубо отверг ее.
— Поедем на радио. Знаешь, где это?
Таксист кивнул.
Рамуте выбросила окурок и вернулась в машину.
Федор попытался перезвонить, чтобы извиниться и разрешить допросить задержанного, но услышал в трубке, что абонент, к сожалению, временно недоступен.
«Да чего я уперся? — рассуждал он. — Пусть бы допросила этого пионера. Поиграла бы в сыщика. Делов-то… Потренировалась бы. Может, что-нибудь ценное узнала. И все довольны, — Федор посмотрел на двери допросной. — Или мне действительно страшно? Неужели она угадала, и я на самом деле боюсь, что она окажется лучшим следователем, чем я?» — он улыбнулся и покачал головой.
— Нет. Чушь собачья.
«Нет. Это не страх, — он продолжил рассуждать. — Это обыкновенное нежелание поддаваться на женские провокации и уловки. Нежелание вестись на поводу у всяких шарлатанов. Нет. Психология вообще не наука. Пусть свои фокусы показывает Роберту. А я… Не собираюсь притворяться и лицемерить, лишь бы затащить ее в… Лишь бы понравиться ей».
Федор поймал себя на мысли, что не хочет переспать с Рамуте. Вернее, переспать он хочет, но это уже не самоцель. Он словил себя на мысли, что его отношение к Рами — это нечто «иное», нечто большее.
— Я что? Влюбился? — прошептал Федор и снова улыбнулся. — Детский сад какой-то, — он покачал головой и отправился на парковку.
— Хищницы. Лесть, постепенное задуривание головы, примитивные манипуляции, а после диктатура и тотальный контроль над всеми сферами деятельности попавшего в сети человека.
— Из ваших уст звучит убедительно.
