-- Боже мой, до чего я дожила, Джоржъ! Я должна стыдиться своего брата.
-- Отвѣчай мнѣ, повторилъ онъ и снова тряхнулъ ее.
-- Ты уже слышалъ мой отвѣтъ. Не скажу я того, чего ты отъ меня требуешь. Покойный дѣдъ былъ до послѣдней минуты въ полномъ сознаніи и не думалъ выживать изъ ума. Какъ мнѣ кажется, онъ приводилъ въ исполненіе намѣреніе, которое зрѣло въ немъ давно. Сколько ты не бросай на меня угрожающихъ взглядовъ, сколько ни тряси за платье, ты не заставишь меня отступиться отъ моихъ словъ. Плохо ты меня знаешь, если воображаешь, что можешь запугать меня, какъ ребенка.
Онъ выслушалъ ее до послѣдняго слова, не измѣняя своего положенія; но рука, сжимавшая платье, мало по малу разжималась, и онъ далъ ей спокойно договорить.
-- Такъ вотъ какъ! протянулъ онъ, когда она кончила. Такъ-то ты понимаешь честность. А туда же, чуть не зажала уши, когда тебѣ заговорили о деньгахъ. А любопытно было бы мнѣ знать,-- заранѣе ли все это было условлено между тобою и дядей Джономъ?
-- У него ты не посмѣешь объ этомъ спросить, потому что онъ мужчина, отвѣчала Кэтъ, и глаза ея наполнились слезами; но то были слезы не страха, а негодованія на взводимое на нее обвиненіе.
-- Ты думаешь?-- Ну, это еще мы увидимъ. Что же касается тебя со всѣми твоими обѣщаніями... слушай, Кэтъ: ты знаешь, что я сдержу свое слово; обѣщайся исполнить то, чего я отъ тебя требую, не то бѣда тебѣ будетъ отъ меня.
-- Ужь не хочешь ли ты этимъ сказать, что убьешь меня? проговорила она.
-- А почему бы и не убить тебя? Послѣ зла, которое вы мнѣ сдѣлали, неужели я остановлюсь передъ какою бы то ни было местью? Почему бы мнѣ не убить и тебя, и Алису въ отплату за ваши предательскіе поступки со мною?
-- Бѣдная Алиса! промолвила Кэтъ и смѣло, какимъ-то вызывающимъ взглядомъ взглянула ему въ лицо.
-- Какъ бы не такъ,-- бѣдная! Проклятая притворщица. Впрочемъ вы съ ней два сапога съ одной ноги -- лживыя, вѣчно ноющія, лицемѣрныя интригантки. Пошла теперь, жалуйся своему дядюшкѣ и той, какъ бишь ее-то? старой кумушкѣ, что я грозилъ убить тебя. Да не забудь и судьѣ объ этомъ разсказать, когда тебя призовутъ къ присягѣ, чтобы удобнѣе было обобрать меня. Лгунья! притворщица!
И съ этими словами онъ такъ сильно оттолкнулъ ее отъ себя, что она со всего размаху упала на каменную почву.
И не останавливаясь, чтобы приподнять ее, даже не оглянувшись на нее, онъ пошелъ далѣе по направленію къ сѣверу. Кэтъ встала и, присѣвъ на случившуюся тутъ кучку каменьевъ, проводила его глазами, пока онъ не скрылся изъ виду за склономъ горы.
Въ первыя минуты послѣ паденья мысли ея были исключительно заняты имъ. Ей и въ голову не приходило опасаться покушенія на свою личность, даже въ ту минуту, когда она спросила,-- ужь не собирается ли онъ убить ее? Кровь кипѣла въ ея жилахъ и сердце было полно гордаго презрѣнія къ опасности. Даже и теперь ей было не до страха: позоръ и несчастье брата не выходили у нея изъ ума. Теперь для нея было ясно, что онъ погибъ для нея и для себя безвозвратно. И это былъ тотъ самый братъ, въ котораго она такъ восторженно вѣровала, которому она готова была принести въ жертву не только себя, но и кузину!
Она чувствовала, что при паденіи ушибла себѣ руку; но въ первыя минуты ей не хотѣлось шевелить ею, не хотѣлось вообще заниматься собою. Только нѣсколько времени спустя, вставъ на ноги, она замѣтила, что малѣйшее движеніе причиняетъ ей сильную боль и что она совсѣмъ не владѣетъ правою рукою; тогда она ощупала ее лѣвою и убѣдилась, что кость сломана пониже локтя. Первою ея мыслью было: что скажетъ она брату при встрѣчѣ съ нимъ въ замкѣ? Открыть ли ему правду, или же прибѣгнуть ко лжи и сказать, что она упала, спускаясь съ горы послѣ того, какъ онъ ушелъ? Конечно, онъ не повѣритъ ей, но все же выдумка вывела бы ихъ обоихъ изъ затруднительнаго положенія.
