Въ первыя минуты смятенія, послѣдовавшія за обморокомъ Кэтъ, Джонъ Вавазоръ рѣшительно не могъ собраться съ мыслями и взять въ толкъ, что такое случилось. Мистрисъ Гринау тотчасъ же увидѣла, что рука у Кэтъ сломана, и послала за докторомъ. Между тѣмъ, Кэтъ успѣла придти въ себя и разсказала подробности случившагося съ нею несчастья въ слѣдующемъ видѣ. Во время прогулки братъ разбранился съ нею изъ-за завѣщанія и ушелъ, оставивъ ее одну на вершинѣ холма. Не успѣла она отойдти отъ него нѣсколько шаговъ, какъ споткнулась и упала. При этомъ она тотчасъ же почувствовала, что повредила себѣ руку, но, будучи сердита на брата, не захотѣла призвать его на помощь; да и сама она догадалась, что тутъ дѣло посерьезнѣе простого ушиба, только тогда, когда Джоржъ уже скрылся изъ виду.-- Само собою разумѣется, ни дядя, ни тетка не вѣрили этому разсказу, и Кэтъ это очень хорошо знала. Отсутствіе Джоржа, грубыя его выходки, которыхъ они были свидѣтелями за послѣднее время, наконецъ, самый фактъ перелома, заставлявшій предполагать внѣшнее насиліе,-- все это наводило на мысль о томъ, что Кэтъ кое-что скрываетъ отъ нихъ. Но въ настоящемъ ея положеніи нельзя было подвергать ее дальнѣйшимъ разспросамъ. Мистрисъ Гринау освѣдомилась только, какъ она думаетъ,-- вернется ли Джоржъ или нѣтъ?
-- Я могу вамъ только сказать, отвѣчала Кэтъ, что онъ пошелъ по направленію въ Бамптону, можетъ статься, что онъ пройдетъ въ Пэнритъ. Онъ ужасно золъ на всѣхъ насъ и, по всѣмъ вѣроятіямъ, не захочетъ провести другую ночь въ этомъ домѣ, который не принадлежитъ ему. А впрочемъ, кто его знаетъ? Когда онъ раздраженъ, онъ обыкновенно бываетъ самъ не свой.
Между тѣмъ, тетушку Гринау, которая расположилась въ спальнѣ племянницы, вызвали къ двери; одна изъ служанокъ подала ей клочекъ бумаги, сказавъ, что. его привезъ какой-то парень изъ Шэпа, пріѣхавшій въ телѣжкѣ;-- бумажку это, добавила горничная, велѣли отдать миссъ Вавазоръ. Записка была незапечатана и безъ адреса. На скомканномъ клочкѣ бумаги были написаны слѣдующія слова: "Пришли мнѣ мои платья съ подателемъ этой записки. Я не вернусь больше въ замокъ." -- Мистрисъ Гринау передала письмо племянницѣ, а сама отправилась уложить вещи Джоржа въ чемоданъ, который и былъ врученъ посланному.-- Въ тотъ же вечеръ сказали объ этомъ происшествіи Джону Вавазору.
Во всю эту ночь и на слѣдующій день мистрисъ Гринау не дѣлала племянницѣ никакихъ вопросовъ; по когда на третій день докторъ объявилъ, что сломанная рука идетъ хорошо, мистрисъ Гринау не выдержала и дала волю своему любопытству. Да и не одно любопытство побуждало ее разузнать правду. Въ ея характерѣ было меньше безпечности и, пожалуй, меньше эгоизма, чѣмъ въ характерѣ ея брата. Если бы подозрѣніе ея относительно Джоржа дѣйствительно подтвердилось, она бы ни за что не оставила такъ этого дѣла и постаралась бы подвести Джоржа подъ заслуженное наказаніе.
-- Кэтъ, заговорила она по уходѣ доктора: -- надѣюсь, что ты разскажешь мнѣ всю правду о томъ, что произошло между тобою и братомъ въ тотъ день, когда ты сломала себѣ руку?
-- Я и такъ вамъ правду сказала.
-- Но не всю.
-- Больше я вамъ ничего не могу сказать, тетушка. Онъ поссорился со мною, какъ мнѣ кажется, совершенно напрасно; но не станете же вы отъ меня требовать, чтобы я передала вамъ всѣ подробности нашей ссоры. По всѣмъ вѣроятіямъ, сба мы были неправы, а потому лучше вовсе не возобновлять разговоръ объ этомъ.
-- Онъ не позволилъ себѣ въ отношеніи тебя никакихъ грубостей?
-- Онъ всегда бываетъ грубъ въ выраженіяхъ, когда сердится.
-- Но онъ не ударилъ тебя?
-- Милая тетя! не сердитесь на меня, если я вамъ на это скажу, что не желаю, чтобы меня разспрашивали; это ни къ чему не поведетъ.
Мистрисъ Гринау хорошо знала характеръ племянницы и поняла, что другого отвѣта ей не добиться; но теперь для нея стало ясно, что не просто паденіе было причиною случившагося съ Кэтъ несчастья.
-- Съ тобой не столкуешь, отвѣчала мистрисъ Гринау; но знай, что, повстрѣчайся я съ твоимъ братомъ,-- ему отъ меня спуску не будетъ.
-- Врядъ ли вамъ придется съ нимъ встрѣтиться, сказала Кэтъ; особенно, если вы останетесь здѣсь до моего выздоровленія.
Не богъ знаетъ какихъ хлопотъ стоило Кэтъ отдѣлаться отъ любопытства окружающихъ, пристававшихъ къ ней съ разспросами; но не такъ-то легко было ей порѣшить съ самой собою, какъ ей на будущее время относиться къ брату. Отрѣчься ли ей отъ него съ этой минуты, оставаться ли спокойной свидѣтельницей его борьбы съ безденежьемъ и конечнаго разоренія, между тѣмъ, какъ сама она будетъ безмятежно наслаждаться тѣми благами жизни, которыя доставило ей завѣщаніе дѣда?
Читатель припомнитъ, что вся ея жизнь была до сихъ поръ посвящена этому брату; она привыкла считать своимъ долгомъ жертвовать ему собою. Тяжело разставаться съ тѣмъ, что было единственною цѣлью въ жизни, и вырвать изъ сердца единственную привязанность, которая его наполняла.
