-- Про кого бы я ни говорилъ -- это неважно. И такъ, когда меня предостерегали, чтобы я не пускалъ тебя въ тотъ домъ, гдѣ ты можешь встрѣтиться съ этимъ человѣкомъ, я и слышать ничего не хотѣлъ. Я сказалъ на это, что ты моя жена и что, слѣдовательно, я могу смѣло пускать тебя, куда угодно, не опасаясь никакихъ встрѣчъ. Пускай не довѣряютъ тебѣ другіе, мнѣ до этого дѣла нѣтъ. Когда я настаивалъ, чтобы ты ѣхала въ Монкшэдъ,-- кому было тамъ слѣдить за тобою въ качествѣ шпіона? Когда я оставилъ тебя вчера у лэди Монкъ, неужели ты думаешь, что я болѣе полагался на мистрисъ Маршамъ, чѣмъ на твою собственную честность? Или ты думаешь, что мнѣ когда-либо приходило въ голову опасаться мистера Фицджеральда?
-- Нѣтъ, Плантагенетъ, я этого не думаю.
-- Скажи мнѣ, Гленкора: думаешь ли ты, что я приставилъ мистера Бота слѣдить за твоимъ поведеніемъ?
Она промолчала съ минуту, не зная хорошенько и сама, что она думаетъ объ этомъ въ душѣ.
-- А между тѣмъ, онъ видимымъ образомъ слѣдитъ за мною, проговорила она.
-- Это не отвѣтъ на мой вопросъ. Скажи мнѣ: думаешь ли ты, что онъ это дѣлаетъ по моему порученію?
-- Нѣтъ, я этого не думаю.
-- А если не думаешь, то добросовѣстно ли съ твоей стороны говорить, что я окружаю тебя шпіонами? Если бы дѣйствительно дошло до того, что я считалъ бы нужнымъ окружать тебя шпіонами, то между нами давно все было бы кончено.
И въ голосѣ его зазвучало въ эту минуту неподдѣльное, почти горячее чувство, которое не могло не тронуть его жену. Былъ ли бы какой прокъ отъ шпіоновъ, или нѣтъ, не въ томъ дѣло. Она сознавала, что поступила именно такъ, какъ онъ считалъ ее неспособной поступить. Въ эту самую минуту у нея въ карманѣ лежало письмо ея прежняго возлюбленнаго, въ которомъ тотъ звалъ ее бѣжать съ собою, а она сама еще не рѣшила, какъ ей поступить въ этомъ отношеніи. Полное довѣріе, которое выказывалъ ей мужъ, только глубже давало ей чувствовать, какъ мало она оправдала это довѣріе.
-- Я знаю, что не умѣла сдѣлать тебя счастливымъ, проговорила она,-- и никогда не съумѣю.
Онъ поглядѣлъ на нее, пораженный ея измѣнившимся голосомъ, и увидѣлъ, что она вся уже стала не та.
-- Я не понимаю, что ты хочешь сказать, отвѣчалъ онъ; я никогда и не думалъ жаловаться. Несчастливъ я съ тобою не былъ.
Онъ былъ изъ тѣхъ людей, которымъ и этого довольно. Правда, жена могла бы дать ему и болѣе: она могла бы родить ему наслѣдника, но человѣкъ онъ былъ справедливый и не ставилъ ей въ вину того, что было дѣломъ несчастнаго случая.
Плотина прорвалась и лэди Гленкора продолжала, сначала съ разстановкой, потомъ все свободнѣе и свободнѣе, съ полнымъ спокойствіемъ глубокаго, страстнаго чувства:
-- Нѣтъ, Плантагенетъ, я никогда не съумѣю сдѣлать тебя счастливымъ. Ты никогда не любилъ меня, я никогда не любила тебя. Я была неправа, что попрекнула тебя шпіонами; я была неправа, что поѣхала къ лэди Монкъ; во всемъ, что я ни дѣлала, я была кругомъ виновата; но первою и худшею моею виною было то, что я пошла за тебя замужъ.
-- Гленкора!
-- Дай мнѣ договорить, Плантагенетъ: лучше, если ты узнаешь всю правду и я скажу тебѣ ее. Я скажу тебѣ все, все! Я люблю Борго Фицджеральда, люблю его всѣмъ сердцемъ. Да и какъ мнѣ не любить его? Вѣдь я любила его съ самаго начала, прежде еще, чѣмъ узнала тебя, и ты зналъ, что это было такъ. Когда я вчера поѣхала къ лэди Монкъ, я поѣхала почти съ твердымъ намѣреніемъ сказать ему, что люблю его и готова бѣжать съ нимъ, хоть на край свѣта. Но когда онъ подошелъ ко мнѣ и заговорилъ со мною...
-- Такъ онъ предлагалъ тебѣ бѣжать? спросилъ мужъ, въ груди котораго ядъ начиналъ уже дѣйствовать.
Гленкора тотчасъ же спохватилась. По ея понятіямъ о чести, она была властна открывать свои собственныя тайны, но это не давало ей права выдавать тайны любовника.
-- Или ты думаешь, проговорила она, что подобное предложеніе непремѣнно нужно тамъ, гдѣ люди такъ любятъ другъ друга, какъ мы съ нимъ?
-- Такъ ты хотѣла бѣжать съ нимъ?
-- Развѣ это не было бы для тебя же лучше Плантагенетъ? Я не люблю тебя, какъ другія жоны любятъ своихъ мужей, но, Богомъ клянусь тебѣ, я прежде всего желаю развязать тебѣ руки, избавивъ тебя отъ такой жены, какъ я.
И говоря это, она встала, подошла къ нему и взяла его за бортъ сюртука. Ошеломленный, онъ сдѣлалъ шагъ назадъ, но не сказалъ ни слова и только глядѣлъ на нее; а она, между тѣмъ, продолжала:
-- И не все ли равно, куда я избуду себя,-- въ воду ли брошусь, или съ нимъ уйду, лишь бы ты могъ взять другую жену и имѣть отъ нея ребенка? Я умерла бы охотно, я бы рада была умереть, Плантагенегъ, я убила бы себя, если бы у меня достало духу.
Онъ былъ высокій мужчина, а она была маленькаго роста, такъ что ему приходилось глядѣть на нее сверху внизъ. Она закинула головку и глядѣла ему прямо въ лицо.-- Видитъ Богъ, твердила она, я желала бы умереть. Въ жизни мнѣ ничего болѣе не остается.
Медленно, осторожно, почти робко онъ обвилъ рукою ея талью.
-- Въ одномъ ты только ошибаешься, проговорилъ онъ:-- я люблю тебя.
Она покачала головой, причемъ кудри ея скользнули по его груди.
