Герцогъ всталъ съ своего мѣста и оперся обѣими руками о столъ. Вся его добродушная веселость исчезла. Красивое круглое лицо его вытянулось почти до смѣшного. Глаза и губы его силились изобразить упрекъ, по выраженіе это терялось въ выраженіи досады. Съ самаго начала сессіи, онъ не переставалъ напѣвать въ уши первому министру про мистера Паллизера, и вдругъ.... Но нѣтъ! онъ не могъ, не хотѣлъ этому вѣрить.
-- Быть не можетъ, Паллизеръ, проговорилъ онъ:-- вы, вѣрно, забрали себѣ въ голову какую нибудь превратную идею. Я не вижу ни малѣйшей причины, почему бы вамъ не примкнуть къ намъ. Самъ Файнспонъ будетъ насъ поддерживать, по крайней мѣрѣ, на первыхъ порахъ. (Файнспономъ звали того самаго джентльмена, объ удаленіи котораго изъ кабинета только-что возвѣстилъ герцогъ Сентъ-Бонгай).
-- Меня не это останавливаетъ, отвѣчалъ мистеръ Паллизеръ, сознавая, быть можетъ, въ душѣ, что онъ съумѣлъ бы управиться съ возложенными на него обязанностями, даже и безъ поддержки мистера Файспона.-- Удерживаетъ меня вовсе не страхъ передъ оппозиціей.
-- Такъ что же васъ, скажите на милость, можетъ удерживать? А я было на васъ, Паллизеръ, какъ на каменную гору полагался. И я былъ въ правѣ это дѣлать. Не вы ли сами, мѣсяцъ тому назадъ, высказывали полную готовность вступить въ нашъ кабинетъ, если только случай къ тому представится? Ну, скажите, развѣ это не было такъ?
-- Ваша правда, герцогъ. Но теперь я попрошу васъ выслушать меня; то, что я долженъ вамъ сказать, я всего охотнѣе сохранилъ бы отъ всѣхъ въ глубочайшей тайнѣ.
И при этихъ словахъ лицо его исказилось выраженіемъ душевной муки.
-- Не понимаю, возразилъ герцогъ, хоть убейте, не понимаю, изъ-за какихъ соображеній вы выдаете свою партію въ самую критическую минуту.
-- Я обѣщался женѣ свозить ее за-границу.
-- И только-то! проговорилъ герцогъ, глядя на него съ изумленіемъ и въ то же время съ легкимъ оттѣнкомъ прежней добродушной веселости на лицѣ.-- Но кто же ѣздитъ въ это время года за-границу? А когда парламентъ разойдется, тогда вамъ, конечно, ничто не мѣшаетъ отлучиться на время.
-- Но я обѣщался ѣхать немедленно.
-- Въ такомъ случаѣ, настоящее положеніе ваше требуетъ, чтобы вы взяли назадъ свое обѣщаніе. Я убѣжденъ, что лэди Гленкора съумѣетъ понять это.
-- Вы не совсѣмъ поняли меня, герцогъ, и я, боюсь, что буду поставленъ въ необходимость докучать вамъ изложеніемъ такихъ вещей, которыя, при другихъ обстоятельствахъ, я не позволилъ бы себѣ навязывать вашему вниманію.
-- Вы можете быть увѣрены, Паллизеръ, что я вовсе не желаю заглядывать въ семейныя тайны.
-- Позвольте, герцогъ. Сегодня у насъ съ женою былъ разговоръ, вслѣдствіе котораго я убѣдился, что для нея необходимо въ настоящую минуту удалиться изъ Англіи. Вашъ пріѣздъ какъ разъ засталъ насъ на этомъ разговорѣ и я только-что далъ ей слово ѣхать съ нею.
-- Но, Паллизеръ, подумайте. Если бы дѣло это было пустое, я и не настаивалъ бы; но у человѣка въ вашемъ положеніи есть обязанности передъ обществомъ; его дѣятельность принадлежитъ его отечеству. Онъ не въ правѣ идти назадъ, если бы даже это и было для него возможно.
-- Разъ давши честное слово, не думаю, чтобы человѣкъ былъ въ правѣ отъ него отступаться.
-- Конечно, нѣтъ; но ему могутъ возвратить данное слово назадъ. Лэди Гленкора...
-- Жена, конечно, охотно возвратила бы мнѣ данное ей слово. Но дѣло не въ томъ. Ея счастье зависитъ отъ этой поѣздки, и я отчасти самъ виноватъ, что это такъ. Я не могу вамъ обстоятельно объяснить, почему именно я нахожусь вынужденнымъ отказаться отъ того, для чего работалъ въ теченіе всей своей жизни.
-- Помилуйте, я и не требую никакихъ объясненій! Если это дѣло такой настоятельной необходимости....
-- Да, это дѣло дѣйствительно самой настоятельной необходимости.
-- Быть можетъ, не передумаете ли вы еще? Я бы могъ дать вамъ двадцать-четыре часа на размышленіе.-- Мистеръ Паллизеръ отвѣчалъ не вдругъ, и герцогу показалось, что онъ слегка колеблется.-- А то нельзя ли мнѣ было бы переговорить съ самой лэди Гленкорой?..
-- Это ни къ чему не поведетъ, герцогъ. Она, конечно, съ перваго же слова объявитъ, что остается въ Лондонѣ; но на мнѣ, тѣмъ не менѣе, останется обязанность увезти ее заграницу.
-- Ну, объ этихъ вещахъ я не могу судить. А все же другой такой случай, пожалуй, и не представится. И подумайте, въ ваши годы, вы отказываетесь отъ самаго блестящаго политическаго положенія, какое только доступно честолюбію мужчины! Слыханное ли дѣло: человѣку еще тридцати лѣтъ нѣтъ и его считаютъ способнымъ занять должность канцлера казначейства, а онъ отказывается потому, что хочетъ везти жену свою за-границу! Да если бы она, Паллизеръ, умирала, и то вы, при существующихъ обстоятельствахъ, должны были бы остаться. Пускай бы она ѣхала, но ваше мѣсто было бы здѣсь.
Мистеръ Паллизеръ просидѣлъ нѣсколько минутъ молча, потомъ всталъ и отошелъ къ окну.
