-- Я люблю тебя, повторилъ онъ. Если ты хотѣла сказать, что я не умѣю высказывать своихъ чувствъ, то ты права. Голова моя постоянно работаетъ въ другомъ направленіи.
-- Да, проговорила она, голова твоя постоянно работаетъ въ другомъ направленіи.
-- Но все же я люблю тебя. Если ты не можешь любить меня, то это большое несчастье для насъ обоихъ, но это еще не причина идти намъ на встрѣчу своему собственному позору. Что же касается до другого обстоятельства, на которое ты намекнула,-- до нашей бездѣтности -- и говоря это, онъ плотнѣе прижалъ ее къ себѣ рукою,-- то напрасно ты такъ много объ этомъ думаешь; ни разу, даже въ мысляхъ, я не позволилъ себѣ упрекнуть тебя въ этомъ несчастіи.
-- Не говори ты мнѣ этого, я знаю твои мысли.
-- Вѣрь мнѣ, что ты ошибаешься. Конечно, я желалъ ребенка и самыя старанія мои скрыть это желаніе выдавали его еще болѣе, но я никогда не лгалъ передъ тобою, Гленкора.
-- Это такъ; лжи въ тебѣ нѣтъ.
-- Ты мнѣ, хотя бы и бездѣтная, будешь болѣе милою женою, чѣмъ всякая другая женщина, лишь бы ты полюбила меня. Скажи, попытаешься ли ты полюбить меня?
Она ничего не отвѣчала. Послѣ только-что сдѣланнаго ею признанія, языкъ у нея не поварачивался даже сказать, что она попытается: этимъ она показала бы, что слишкомъ легко принимаетъ его прощеніе.
-- Мнѣ кажется, милая, сказалъ онъ, все еще продолжая держать ее за талью:-- что намъ лучше всего уѣхать на время изъ Англіи. Я удалюсь отъ общественныхъ дѣлъ на остатокъ этого сезона. Скажи, гдѣ ты хочешь провести лѣто, въ Швейцаріи ли, или гдѣ нибудь на водахъ въ Германіи? На зиму же мы могли бы уѣхать въ Италію.-- Она все еще молчала.-- Быть можетъ, продолжалъ онъ, твоя пріятельница, миссъ Вавазоръ, согласится ѣхать съ нами?
Доброта его дѣйствовала на нее убійственно. У нея недоставало силъ отвѣчать ему словами. Но при имени Алисы она тихо приподняла руку и коснулась его руки.
Въ эту минуту кто-то громко постучался въ дверь. Секунду спустя, стукъ снова повторился.
-- Войдите, крикнулъ мистеръ Паллизеръ, выпуская жену изъ объятій и отступая отъ нея на нѣсколько шаговъ.
Стучался въ дверь никто иной, какъ самъ дворецкій, появленіе котораго заставляло предполагать случай особенной важности: по какому нибудь обыкновенному дѣлу явился бы съ докладомъ ливрейный лакей.
-- Честь имѣю доложить, сэръ, что герцогъ Сентъ-Бонгай пріѣхалъ.
-- Герцогъ Сентъ-Бонгай! повторилъ мистеръ Паллизеръ, и лицо его вспыхнуло при этомъ имени.
-- Такъ точно-съ. Ихъ свѣтлость прошли въ библіотеку и прислали меня сказать, что имъ очень нужно васъ видѣть.
-- Хорошо; скажите его свѣтлости; что я сейчасъ буду.
Дворецкій удалился и мистеръ Паллизеръ снова остался съ глазу на глазъ съ женою.
-- Я долженъ тебя оставить теперь, милая, проговорилъ онъ,-- и мы, быть можетъ, не увидимся до вечера.
-- Не разстроивай изъ-за меня своихъ плановъ.
-- О, нѣтъ, ты и не будешь причиною никакого разстройства. Полагаю, что ты одѣнешься часамъ къ девяти?
-- Я не въ томъ смыслѣ говорила. Ты не долженъ болѣе думать о поѣздкѣ въ Италію; онъ пріѣхалъ предложить тебѣ министерскій портфель.
При этихъ словахъ онъ снова весь вспыхнулъ.
-- Быть можетъ, ты угадала, отвѣчалъ онъ, но это еще не обязываетъ меня принять предложеніе.-- Однако, мнѣ не слѣдуетъ заставлять герцога дожидаться. Прощай.
И онъ направился къ двери.
Она послѣдовала за нимъ, взяла его за обѣ руки и, крѣпко сжимая ихъ, глянула ему въ лицо полными слезъ глазами, онъ ласково улыбнулся ей, отвѣчалъ на ея пожатіе и ушелъ, не поцѣловавъ ее. Не поцѣловалъ же онъ ее не потому, что бы не хотѣлъ, а потому, что въ настоящемъ случаѣ это казалось ему неумѣстнымъ.-- Онъ говоритъ, что любитъ меня, подумала про себя лэди Гленкора, но онъ понятія не имѣетъ о томъ, что такое любовь.
Но это не мѣшало ей сознавать, что его поступокъ въ отношеніи ея дышалъ истиннымъ, высокимъ благородствомъ. Оставшись одна, она вынула изъ кармана роковое письмо и, разорвавъ его на мелкіе куски, бросила въ огонь. Этимъ движеніемъ она запечатлѣла единственное твердое рѣшеніе, къ которому успѣла придти: будь, что будетъ, она выкинетъ на будущее время всякую мысль о бѣгствѣ съ Борго Фицджеральдомъ.
Она могла мечтать объ этомъ бѣгствѣ; у нея даже достало мужества во всемъ признаться мужу; но какъ скоро дошло дѣло до исполненія того, о чемъ она мечтала, мужество измѣнило ей. И вотъ почему, сознавая въ себѣ недостатокъ рѣшимости, она разорвала письмо и бросила его въ огонь.
