-- Я не стану вамъ предлагать никакихъ вопросовъ, проговорилъ онъ, помолчавъ съ минуту. Я радъ за Гленкору, что вы случились подъ рукою, иначе ея положеніе могло бы быть тягостью для нея. Что же касается до него, то я, право, не знаю, что и подумать объ его поведеніи. Я могу извинить то, что человѣкъ дѣлаетъ въ увлеченіи страсти, но чтобы человѣкъ обдуманно стремился разрушить ея и мое счастье, этого я, признаюсь, не понимаю!
Не знаю, припомнилъ ли мистеръ Паллизеръ, говоря эту тираду, имя лэди Домбелло и одинъ давно минувшій вечеръ въ его собственной жизни, когда онъ осмѣлился назвать эту лэди Гризельдою.
На слѣдующее утро весь домъ былъ чуть свѣтъ на ногахъ, и мистеръ Паллизеръ уже болѣе не зѣвалъ, какъ наканунѣ. Сборы въ дальнюю дорогу всегда имѣютъ въ себѣ что-то возбуждающее энергію, и чѣмъ сложнѣе эти сборы, тѣмъ болѣе въ нихъ этого возбуждающаго элемента. Лэди Гленкора съ своей стороны не преминула усложнить процедуру отправленія въ дорогу своей неаккуратностью. Она не явилась въ урочный часъ къ завтраку; когда же мистеръ Паллизеръ разворчался по этому поводу, то она замѣтила, что бѣда не велика, можно будетъ отправиться и съ слѣдующимъ поѣздомъ. На это мистеръ Паллизеръ возразилъ, что такъ они не поспѣютъ въ тотъ же день въ Парижъ, но она объявила, что гораздо удобнѣе употребить на переѣздъ изъ Лондона въ Парижъ цѣлую недѣлю, чѣмъ скакать туда сломи голову.
-- Мнѣ же кстати давно хотѣлось посмотрѣть Фолькстонъ, добавила она.
-- За чѣмъ же ты мнѣ этого раньше не сказала, проговорилъ мистеръ Паллизеръ съ недовольнымъ видомъ. Я услалъ Ричарда съ каретою еще вчера, и въ настоящую минуту они уже на пароходѣ.
-- Ну, въ такомъ случаѣ, дѣлать нечего, надо отложить посѣщеніе Фолькстона до другого раза, отвѣчала лэди Гленкора. А замѣтили вы, Алиса, что во время путешествіи вами всегда управляетъ какой нибудь Ричардъ и какая нибудь карета, такъ что наконецъ это становится рабствомъ?
Во время переѣзда черезъ каналъ, лэди Гленкора и Алиса, какъ водится, страдали морскою болѣзнью; обѣ горничныя, какъ и быть надлежало, страдали и того пуще; мужская прислуга, какъ водится, отлынивала отъ дѣла и потягивала грогъ въ компаніи буфетчика внизу. Лэди Гленкора объявила, что дальше Булони въ этотъ день не поѣдетъ, но, конечно, принуждена была уступить. Словомъ, все шло своимъ чередомъ. У мистера Паллизера было хлопотъ полны руки; врядъ ли бы ему пришлось больше работать, если бы даже осуществилось его завѣтное желаніе -- попасть въ канцлеры казначейства.
Въ Парижѣ они пробыли недѣлю и въ эту недѣлю Алиса очень близко сошлась съ мистеромъ Паллизеромъ. Въ Мэтчингѣ она видѣла его слишкомъ рѣдко; теперь она начинала лучше понимать его характеръ и научилась съ нимъ разговаривать. Она выслушивала его, когда онъ говорилъ ей о такихъ вещахъ, къ которымъ лэди Гленкора относилась совершенно безучастно. Она привела его въ восторгъ, записавъ въ свою памятную книжку количество яицъ, ежедневно съѣдаемыхъ въ Парижѣ, на что лэди Гленкора замѣтила, что подобнаго рода свѣденія еще не Богъ знаетъ какая находка и что слѣдовало бы разузнать, сколько въ этомъ количествѣ свѣжихъ яицъ, и сколько тухлыхъ. Алиса не оставила такъ же безъ вниманія тотъ фактъ, что въ Парижѣ числится сто пятьдесятъ тысячь работницъ, по поводу чего лэди Гленкора воскликнула, что это стыдъ и срамъ и что всѣхъ этихъ женщинъ слѣдовало бы пристроить замужъ. Когда мистеръ Паллизеръ объяснилъ ей, что это невозможно, такъ какъ женское населеніе имѣетъ количественный перевѣсъ надъ мужскимъ, то она вывела его изъ терпѣнья, объявивъ, что все это вздорь, что по улицамъ слоняется множество мужчинъ, за которыхъ она поручиться готова, что у нихъ нѣтъ женъ.
-- А жаль, право, что не вы его жена! сказала она въ этотъ вечеръ Алисѣ. Вы бы вѣчно носились съ записною книжкою и дѣлали бы видъ, что интересуетесь количествомъ потребляемыхъ яицъ, бутылокъ вина и прочею дрянью. А я этого не умѣю. Если я увижу голодную женщину, я отдамъ ей свой кошелекъ; встрѣться мнѣ больная, я, пожалуй, буду ходить за ней. Когда мы говоримъ о какомъ нибудь страшномъ злодѣѣ, я могу его ненавидѣть. Но нищета и порокъ огуломъ недоступны моему пониманію. Мнѣ просто не совсѣмъ вѣрится имъ. Умъ мой не умѣетъ справиться съ этимъ понятіемъ.
Наши путешественники вели въ Парижѣ жизнь очень уединенную и по прошествіи недѣли были рады радешеньки изъ него выбраться.
-- Въ Баденѣ тоже, пожалуй, не лучше будетъ, сказала лэди Гленкора. Ну, да намъ никто не мѣшаетъ пожить тамъ немножко и опять ѣхать дальше. Такимъ образомъ, мы доберемся и до курдовъ.
