Сложив крылья, ария спикировал в воду, мысленно поморщившись от окутавшего тело холода.
Тварь, покружив над водой, попыталась изловить ускользнувшую добычу громадными лапами, но нырять не решилась.
Мокрый и замёрзший, Корэр выбрался на песчаный берег, распластавшись по нему, лишившийся всякой возможности пошевелиться, не находя силы даже для того, чтобы отползти от воды на достаточное расстояние.
Лениво оглядевшись, он залился истерическим смехом. Вокруг расстилалось «золотая пустыня», внешне не отличимая от той, что окружала столицу Империи, но только здесь, песок не был ценным металлом, хотя и отливал всё тем же жёлтым цветом.
Отлежавшись, Корэр всё-таки сумев заставить себя подняться, поплёлся прочь от берега, разыскивая какое-нибудь укромное местечко, чтобы обогреться, благо заплечный мешок, сшитый Имперскими мастерами, воду не пропустил.
Он прошёл несколько тринадцатков сшодов шагов, ёжась от холода под мерзки, пробирающим до самых стягивающих нитей ветром, пока не наткнулся на давно обглоданный каркас одной из летающих тварей. Оглядев находку, Корэр ухмыльнулся: один крылатый засранец заставил его вымокнуть, другой послужит укрытием, где получится высохнуть.
Проблема была только в том, что нечем оказалась кормить костёр. У него конечно был сборник легенд, прихваченный в Империи, но ведь это же книга! А будет ли гореть каркас твари? Пусть он и был не сделанным полностью из гоузерта как у ария, но всё же наверняка содержал большое количество металлов и минералов, а они, если и горели, то не во всяком огне… Использовать обычное пламя, высекаемое камнями, заряженными Первым элементом, было бессмысленно. Чтобы развести Вечное, понадобилось бы масло, а его Всевидящая Триллер не положила. Значит был другой способ справиться? Слишком хитрая она всё-таки девица, и не могла не знать чего-то подобного.
Выход был, вот только никчёмный он — Корэр, его не видел.
Стягивая с себя мокрые вещи ария переодевался в сухие, те, что подарил ему добрый царь… За шесть сундуков-то, с чводом стрел каждый, конечно он расщедрился.
Только теперь, издевающаяся память подкинула сцену из прошлого. Вряд ли бы у него что-то получилось, но попробовать стоило… В любом случае, либо он найдёт выход, либо огонь окажется не так уж и нужен, но двигаясь хотя бы согреется.
Ария уселся в детале головы твари, наломав щепок грудной части каркаса, торчавших из песка величественно, но вместе с этим не сопоставимо жалко, сиротливо, подобно колоннам в столице уже павшей Империи — Золотом городе, до того как его окружила стена, словно завершившая общую картину упадка. Не мало времени понадобилось Корэру чтобы припомнить заклинание, которое он невольно подслушал ещё в далёком детстве. Всё же он до последнего сомневался, ведь эти слова прописывались для Ар, он же мог быть попросту не инициализирован, тем более, что автором заклинания был его брат. Но всё же малая надежда, что его Экор тоже любил и хоть немного заботился, оставалась. Он должен был попробовать хотя бы для того, чтобы окончательно убедиться: его старший брат — одноглазый расчётливый урод, которому чужды всякие привязанность и забота, и для которого Ар была полезна, а он — Корэр — нет.
Выставив перед собой руки, закатав рукава, ария тяжело выдохнул, заговорив на Первом: «Дитя звёзд просит вашей защиты», — по правой ладони, на которой он сосредоточил внимание, тут же растеклось приятное тепло, предшествовавшее обегающему ядовито-алому пламени, тут же на ней заплясавшему.
Жар ощущался, но рука оставалась целой… До тех самых пор, пока Корэр не поднёс огонь к сложенным в кучку щепкам. Жадно охватив угощение Ядовитое пламя принялось пожирать всё, до чего могло дотянуться. Ария вздрогнул от стремительно нахлынувшей боли, непроизвольно встряхнул рукой, капля раскаленного имперского золота, служившего ему кровью, упала на по́лу кавта́на, прожигая дыру.
Мечущееся от боли сознание наконец вспомнило, что нужно сжать ладонь. Перехватив запястье второй рукой, Корэр всё же смог заставить себя согнуть пальцы покрытые налившимися кровью волдырями. Огонь неохотно, но всё-таки стих.
Корэр тут же принялся подкидывать в еле тлеющий огонёк новые щепки. На раненную руку он не решался смотреть до последнего. Взглянув ария ожидаемо ужаснулся. Разлепить пальцы удалось не с первого раза от того, что вся ладонь больше напоминала месиво из отслоившихся тончайших пластинок каркаса и пошедшей буграми, вздувшейся волдырями и прожжённой кожи, каждое натяжение остатком которой приносило немыслимую боль.
Как-то некстати вспомнились ему расспросы сестрицы о том, почему же он он носит перчатки, ведь: «…Я думала у тебя с руками что-то не так. Ну, знаешь, аристократы ведь прячут изъяны фэтэ и этэ, даже шрамы полученные в битвах, считают признаком не мастерства. А у тебя физиономия симпатичная, прямо таки идеальная, а изъян-то какой-нибудь должен быть». Вот и изъян появился…
