Руль переложили в положение «На борт». Но все это помогало мало, танкер продолжал нестись кормой вперед в сторону стоящего на якоре сухогруза. Сколько нужно минут такому судну в грузу, чтобы развить скорость относительно воды 5 узлов? Конечно можно было бы посмотреть в таблицы элементов маневрирования. Но тут было не до таблиц. Все решали секунды. Капитан понадеялся на свой глазомер и на 18 000 лошадиных сил. И просчитался!
Через минуту мы врезались кормой прямо в форштевень сухогруза. Хуже того: якорь цепь этого парохода мы намотали на винт и двигатель наш с «Самого полного вперед» с глухим ударом заклинило!
Дальше еще хуже: якорь этого несчастного, ни в чем неповинного парохода, также срывает с грунта и мы уже вдвоем наваливаемся на третий пароход, который стоял в нескольких кабельтовых ниже по течению. У него тоже подрывается якорь, и мы уже втроем несемся по течению в сторону мели. Более кошмарного варианта невозможно представить даже в страшном сне!
Спас нас «счастливый случай». Течением нашу компанию протащило две мили в сторону мели, и тут наш якорь, «к счастью», зацепился за нефтяной трубопровод, проложенный по дну еще англичанами. Мы остановились. Трубопровод мы слегка поломали. Вытекло некоторое количество нефти на поверхность Бенгальского залива, но дрейф прекратился.
На греческом пароходе, который был к нам пришвартован для погрузки с правого борта, оказался крепкий капитан. Увидев эти катастрофические события, он, не отдавая швартовых, дал «Полный вперед», чтобы хоть как-то помочь нам бороться против течения. Молодец! Даже среди греков есть хорошие люди. Я с боцманом и матросами по команде капитана побежал на грузовую палубу и стали заводить на сухогруз дополнительные стальные швартовые концы.
Но, беда, как известно, не приходит одна. Вслед за приливным течением со стороны океана пришла крупная волна. Сравнительно небольшой греческий сухогруз волнами поднимало выше нашей палубы и било о наш борт. Зрелище было ужасное. Наш большой и тяжело груженый танкер стоял практически неподвижно, как волнолом. А сухогруз весом около 4 тысяч тонн поднимало и накидывало на нас. Летели кучи искр и дым от обгоревшей от трения краски.
Мужественный греческий капитан метался по мостику сухогруза и на языке глухонемых (за грохотом ничего не было слышно) пытался объяснить нашему капитану, что ему хочется срочно отойти от нашего борта. Пока не случилось следующее кораблекрушение! При этом он хватался за голову и успевал показывать нам жестами, чтобы мы срочно отдавали швартовые концы.
Иван Петрович на нашем мостике в свою очередь, прикладывал левую руку к сердцу, а правой делал умоляющий жест, который в данной обстановке можно было понять так: ну потерпи еще одну минутку, я сейчас что-нибудь придумаю… посмотри что вокруг делается! И указывал на два аварийных сухогруза по корме, на огромные волны, на заклинивший винт. А на нефтяное пятно из поломанного трубопровода он даже оглядываться боялся.
Мы с матросами аж подпрыгивали на палубе в ожидании команды капитана. Всем было ясно, что греков надо отпускать, пока они об танкер борт не проломили и не затонули рядом с нами.
Волна усиливалась прямо на глазах. Я чувствую, что стальные веревки сейчас будут лопаться как нитки. А это страшно опасно. При разрыве стальной конец может смети с палубы всех моих матросов. Это хуже разрыва фугасного снаряда. Я только успел крикнуть: «Тикайте все на другой борт!» – и сам забежал за переходной мостик, как с оглушительными выстрелами лопнули подряд два конца. Один обрывок так хлестанул по палубе, что звон в ушах появился.
Следующая волна подняла сухогруз выше нашей палубы метров на пять. И тут мы увидели такое, что может присниться только в страшном сне: греческий пароход подняло над нашей палубой и бросило с креном в 45 градусов на угол нашего борта. Волна схлынула, а сухогруз несколько мгновений покачивался в состоянии неустойчивого равновесия на срезе нашей палубы. Гребной винт его при этом молотил по воздуху. Мы ужасом ожидали, что же будет дальше. Следующая волна могла вообще затолкнуть сухогруз к нам на палубу! Но, к счастью, этот греческий пароход, немного поколебавшись, решил вернуться в родную стихию. Со страшным скрежетом он начал валиться на правый борт и соскользнул в море как с обрыва. При этом стальные швартовые концы полопались с пушечными выстрелами. Сухогруз сразу набрал скорость, напоследок еще боднул нас пару раз в борт и отошел на безопасное расстояние.
Я окинул взглядом палубу, определил на глаз потери: леерное ограждение по правому борту как ветром сдуло, парадный трап превратился в кучу железа, кранбалки нет, арабы испуганной толпой сбились по левому борту у полубака. Слава богу, кажется, все живы!
