Поднялся на мостик. Там капитан и все штурмана. Капитан по УКВ-радиостанции переговаривается с кем-то о наших проблемах. Оказывается в Читтагонге работает владивостокский отряд ЭПРОНа (Экспедиция подводных работ особого назначения). У них тут большой буксир, водолазы, подрывники и все остальное. Обещают подойти через пару часов на буксире и освободить наш винт от чужой якорной цепи. Это уже легче, хоть какое-то решение. Свои советские моряки всегда помогут.
Спустились в кают-компанию подкрепиться, пока есть пару часов передышки. Все, конечно, в угнетенном состоянии, молча пьем чай. Еще час назад все было нормально и вот тебе на! Намотали на винт, покурочили два сухогруза, поломали нефтепровод. Да еще неизвестно, что с этим героическим греческим пароходом, может быть тоже с повреждениями.
И только тут Иван Петрович задумался: а как все это произошло?
«Федор Романович, а почему нас с якоря сорвало? Ты где был в это время? Твоя же вахта!».
«А я это… как его… на минуту только с мостика спустился! И я… это… не знал! Меня Владимир Николаевич не предупредил!» – смотрит на меня пустыми глазами.
Меня даже подбросило от неожиданности: «О чем не предупредил!? Что ты моряк и на вахте находишься?».
«Нет.. это… как его… что смена течения и что пароходы близко с кормы стоят на якорях…»
Иван Петрович вопросительно посмотрел на меня. Федя, конечно, чушь сказал, это любому моряку и так понятно. Раз вахту принял, то сам за все отвечаешь, нянек нет. Но для Федора все-таки какая-то зацепка переложить часть ответственности на меня. Да и капитану не так стыдно будет за «любимого ученика».
Но я-то знал, кто такой Федот и как он может подставить. Развеял сомнения Ивана Петровича: «Не только рассчитал за него смену течения и показал пароходы, но даже включил для него локатор, поставил на нем визир расстояния до ближайшего парохода. Дал команду в машинное отделение о готовности двигателя, все это записал в черновой журнал, чтобы Федор Романович по рассеянности что-нибудь не перепутал. И дал ему подписаться».
Капитан встает и говорит: «Пошли на мостик!». Мы все поднимаемся из-за стола и идем за ним. На мостике лежит журнал с моими записями и подписью Феди, локатор работает и на нем выставлено расстояние, которое указано мной в журнале.
Полный облом у Феди.
Другой капитан на месте Ивана Петровича отстранил был Федора от вахты и перевел в матросы до разбора полетов в пароходстве. А я бы ещё и морду набил. Но Иван Петрович пожалел его: все-таки любимый ученик, с матросов его продвигает уже сколько лет. Да и Федор Романович, как никто другой, умеет щенком подкрасться сзади и приятно лизнуть Ивана Петровича. Это совсем не Владимир Николаевич, который иногда даже огрызается капитану и замполита не уважает. А с любимым щенком трудно расставаться, даже если он серит где попало. По себе знаю.
Через пару часов, как и обещали, подошли эпроновцы на большом буксире. Там у них на буксире все оборудование для спасательных работ: водолазная станция с декомпрессионной камерой, подводная сварка и резка металла автогеном, взрывники со своими адскими приспособлениями и прочие инструменты.
Капитан буксира, как водится, сел с нашим капитаном в его каюте за стол, и в дружеской беседе за рюмкой водки с деликатесной икрой убедительно описал Ивану Петровичу блистательную картину нашего скорого освобождения от намотанной на винт чужой якорной цепи.
Водолазы быстренько спустились с буксира под нашу корму, осмотрелись и доложили, что на шейке гребного вала намотано целых восемь шлагов цепи.
«Пустяки, – говорит главный эпроновский капитан. – Сейчас ребята-водолазы заложат взрывчатку. Ка-а-ак… жахнет! И от цепи только клочки полетят! На десять минут работы, даже бутылку допить не успеем».
Меня наш капитан послал на мостик, чтобы я по трансляции предупредил экипаж о предстоящем взрыве, во избежание ненужной паники. И чтобы я проследил за порядком работ.
Я успел сделать объявление и с интересом наблюдал за ходом работ. Прислушивался, не раздастся ли «хлопок» динамита под кормой.
И тут наш танкер получил такой удар под корму, что судно подпрыгнуло на несколько метров вверх и вперед. Я на мостике чуть с ног не упал. После этого случая ясно представляю, что чувствуют моряки, когда в их пароход попадает торпеда.
Водолазы опять спустились для осмотра результатов этой торпедной атаки и бодро докладывают из-под воды: «Все нормально, намотанная цепь не пострадала! Надо увеличивать силу заряда вдвое!».
Тут уж Иван Петрович в один голос со старшим механиком стали умолять этого не делать. Все таки это танкер, а не линкор, броневой защиты на нем не предусмотрено.
«Ладно, – говорит бодро главный эпроновец, – будем резать автогеном! Но тогда придется у вас немного задержаться». Иван Петрович уверил его, что будет только рад. А водки и закусок у нас практически неограниченный запас.
Еще какое-то время спасатели настраивали оборудование на буксире. Капитаны в каюте у Ивана Петровича произносили тосты за солидарность моряков разных морей.
