Я выключил магнитофон, сошел на причал и стал прохаживаться у лодки вдоль причала, ждать своих. Все оказалось не так просто. На своих ногах смогли прийти немногие. Остальных «аргентинцы» практически принесли по причалу на руках и осторожненько спустили в лодку. Подошел Афанасьев и говорит, что их капитан по фамилии Шамрай очень нервничает, что с «Ленино» Иван Петрович выходил по УКВ на связь и тоже нервничает, потому что лоцман уже пришел, машина готова, а Егоров с моряками еще пьет водку на чужом пароходе. «Так что, Николаич, давай прощаться и заводи мотобот».
Все это, конечно, было сказано нервно, но я не поддался панике. Цифра «9» твердо засела у меня в памяти. И я решил, что пока число прибывших на лодке не сравняется с числом отбывающих, никуда я не пойду. Несмотря ни на какие угрозы и приказы. А то завтра утром посреди океана окажется, что мы кого-то забыли в Коломбо – кто будет отвечать и что делать в этом случае?
Подошел капитан Шамрай. Молодой такой, весь уверенный в себе. С трудом сдерживаясь, чтобы не закричать на меня, дрожащим голосом говорит: «Владимир Николаевич! Я вас прошу! Ваши люди уже все собрались. Ваш капитан требует, чтобы вы немедленно шли на судно!». Мне пришлось все это терпеливо выслушать, но твердо ответить: «Товарищ капитан! Одного человека не хватает. Прикажите обыскать помещения, если не найдете, я сам пойду и буду искать. Но без человека не уйду. Я за этих людей отвечаю».
Шамрай скрипнул зубами, глухо прошипел: «Ну ладно…», круто повернулся на каблуках и в сопровождении Юры побежал на свое судно искать пропавшее тело. Минут через 15 тащат на руках потерявшегося моряка. Следом идет Шамрай и качает головой: «Владимир Николаевич, вы меня извините. А я подумал, что вы пьяны».
Попрощались уже без нервов и пошли мы на мотоботе искать свой пароход.
К тому времени уже стемнело, бухта в Коломбо огромная, пароходов на якорях не счесть. Но мне как-то удалось запомнить дорогу и через полчаса мы увидели наш родной танкер. На «Ленино», конечно, подумали, что мы заблудились на рейде и, чтобы показать нам верный путь, включали и выключали палубное освещение.
Подошел под тали, завел гаки и кричу наверх капитану, чтобы поднимали мотобот вместе с людьми, потому что по штормтрапу на такую высоту пьяные моряки не подымутся: попадают обратно в лодку и поубиваются к черту.
Поднимаюсь на мостик в ожидании нагоняя от капитана за опоздание. Но неожиданно Иван Петрович махнул рукой на мой доклад и говорит: «Мне Шамрай по УКВ уже все доложил. Ты молодец, что настоял на своем. Выдержка у тебя есть. Займись лоцманом. Он уже в панике, готов убежать с парохода».
Лоцман стоит в темноте на крыле мостика и подпрыгивает от нетерпения. Спрашиваю его вежливо: «Mister pilot! Any problems?». Тот аж подскочил: « У меня?! Это вас кажется проблемы! Как вы собираетесь выходить!». Я его успокоил: «Все в порядке. Машина готова, я на руль встану. Командуйте!».
Как мы тогда с поголовно пьяной командой смогли выйти из порта – один господь Бог знает. И я немного.
Мы стояли на якоре, а с кормы на швартовую бочку был заведен швартовый конец дупленём. Лоцман командует: отдавать кормовые! Капитан по русски дублирует по громкоговорящей связи на корму: «На корме! Отдавайте швартовый!».
В ответ слышится какое-то невнятное бормотание и никакого движения не видно. А с мостика за надстройкой кормовой палубы не видать. Иван Петрович с тревогой в голосе: «Николаич! Сбегай на корму, посмотри что там. И бегом назад: на руле некому стоять…»
Бегом спускаюсь с мостика на корму и вижу ужасную сцену: огромный матрос Бень стоит, покачиваясь, по стойке «смирно» у кормового шпиля, а второй помощник Толик Кременюк, невысокого роста, почти уперся ему головой в живот, тупо смотрит в палубу и сипло произносит одну и ту же фразу: «Смирно! Как стоишь перед офицером, с-с-скотина!». Двое практикантов, к счастью трезвые, жмутся в углу и не знают, что делать.
Пришлось срочно принять команду на себя. Отдали швартовый с кнехта, помог ребятам завести конец на шпиль. Начали выбирать, говорю молодым морякам: «На второго внимания не обращайте. Выберите конец на палубу и бегом на бак к брашпилю выбирать якорь-цепь. Похоже там такая же картина. Я, может, прибегу на бак, помогу вам управиться с брашпилем», – и сам бегом на мостик.
На мостике картина нервная, капитан ходит широкими шагами, лоцман испуганно-вопросительно смотрит на меня. Капитан: «Ну что там!?» – «Да нормально, – говорю, – сейчас выберут и доложат». Через минуту точно – доложили пацаны по связи.
Следующая команда лоцмана: вира якорь! Капитан командует это на бак. На баке по авралу старшим третий помощник, знаменитый наш Федор Романович. До бака далеко, да и темно, ничего не видно что там делается.
