Танкер комплексного снабжения «Борис Бутома» подошёл к 11:30 по местному поясному времени, по пути успев на ходу «залить» СКР «Ревностный». Посты РЛС, да и сигнальщики, в оптику наблюдали, как миль за восемь тот «отпочковался» от судна снабжения, побежав в обратку.
Паромов уведомил о не особо поджимающих сроках дозаправки – «любезно подарив» на то практически весь световой день. Что позволило корабельной группе производить восполнение материальных и продовольственных запасов поочерёдно, не пренебрегая элементарными по условиям мирного времени правилами безопасности.
БПК «Петропавловск» выступил в качестве свободного корабля охранения, положив на себя основную функцию надводного, воздушного и акустического наблюдения в зоне. Тогда как «Николаев» и «Москва» пристроились к обеспечителю.
Приём осуществляли траверзным способом на малом ходу. Процедура «накатанная» со всеми надлежащими действиями: выравнивание по скорости, позиционная фиксация… линии передачи, натяжение троса, шланги – перекачка топлива, воды, подача-приём сухих грузов.
При этом «Москве» там, по объёму принимаемого, работы всего на час с небольшим – добрать воды и немного топлива.
Наблюдая за процессом, командир крейсера увидел, как по «канатке» на борт поехали ещё и какие-то ящики, явно с иностранной маркировкой. Перехватил баталера, поинтересовавшись:
– Что там?
Тот, подёргиваясь от нетерпения, теребя чековые требования, быстро отчитался:
– Добрали продуктовую заявку по мясу, что в Севасе[188] недополучили. Правда, подсунули аргентинскую кенгурятину.
– И что с ней не так?.. Тот же кролик.
– Да крыса, а не кролик! Брали мы уж как-то, – мичман будто отмахнулся, – народ – кто со Средней Азии, и кавказцы – уминают, не жалуются. Им привычно, оно как баранина, наверное. А по мне так какой-то травой несёт.
– Что ещё?
– Забил провизионку молоком. Тоже импортное. Хорошее. Наше в «треугольниках» вечно течёт и быстро портится. А это в картонных коробках, шесть месяцев хранения указано.
– Тетра-пак, – буркнул кавторанг, передразнив мысленно: «Тоже мне – хорошее. Видел бы ты заваленные всякой подобной фигнёй российские прилавки – плата за продуктовое изобилие». И точно сплюнул:
– Порошковое.
– Что?
– Порошковое, говорю. Даже скиснуть нормальным кисляком не может – становится просто отвратно горьким.
– Ха. У нас скиснуть не успеет.
– Ах, ну ещё бы!
«Ещё бы!» – вспомнив вслед убегающему мичману: у Сокотры, перед самым отходом, к борту подвалил МРТ[189] «Миус» – по тропическому пайку получили свежие овощи и фрукты. Так апельсины и другую советскому человеку цитрусовую экзотику предварительно замачивали в специальных ёмкостях, установленных на шкафуте… В растворе хлорки!
Он тогда, как увидел – ошалел! Почему-то с такими изысками консервации по своей молодой флотской бытности не пересекался.
«Или жрали по молодости, даже не замечали? Как и сейчас – уминают и не жужжат. Мандарины наверняка вместе со шкуркой… как в детстве».
Когда «Москва» и «Николаев» закончили (раньше – позже, за нормативами не гнались), пришла очередь «Петропавловска». Танкер притулился по корме БПК, став на бакштов[190], запустив шланги – «качнуть» недостающих жидкостей.
И уж по итогам, насвинячив льялами[191], оставляя нефтяные разводы, отгудев «до свиданья», опустошённый «Бутома» ушёл в сторону Йемена.
Провожая его взглядом, «куря в кильватерную струю» – это когда и пепел стряхиваешь и бычок туда, капитан 2-го ранга Скопин запоздало, как, впрочем, и малозначаще, подметил: «А ведь китаёзы, о которых упоминал Терентьев, так и не приехали. Ни на пришедших БПК, ни на судне снабжения».
Не найдя обоснованного повода делать запрос флагману – почему? – пожал плечами, пробормотав:
– Что ж, китаец с возу – целее утки.
– Какие утки?
Обернулся – чертик из табакерки, особист Вова.
– «По-пекински». Нам теперь кроликами давиться… Это я о кенгурятине.
День был в разгаре, топя океан солнечной печкой. Воздух подёрнулся дымкой – испарина моря. Видимость по горизонту упала до сорока кабельтовых. Местами марево уплотнялось – БПК «Николаев», следующий в ордере флагмана на кормовых углах, то и дело мутнел абрисом.
Корабельная трансляция хрюкнула на включение, огласив:
– «Ходовая» – ПВО, «ходовая» – ПВО!
Затем секундной паузой вновь объявила:
– Командиру, явиться на ходовой мостик.
В «ходовую» его позвали – по докладу с поста РЭБ, принятого старшим на вахте.
– Что там у них? – с ходу, едва переступив комингс, бросил кэп.
То, что американцы и их союзники на какое-то время оставили эскадру Паромова без внимания, долго продолжаться не могло. «Гостей» ожидали в ближайшие часы, и первой, разумеется, должна была отметиться патрульная авиация.
Основываясь на поступающей информации, знании театра и ряде других данных, офицеры группы анализа обстановки предполагали, что кратчайшим маршрутом в район дислокации кораблей прилетит какой-нибудь «Орион» с аэродрома в Омане, где обосновались военные США, то есть со стороны запада.
