*фото-студия Майкла (PS — photo studio)
Алан исподтишка разглядывал свою протеже — что-то в ней изменилось.
Повзрослела? Почувствовала независимость?
А может — и то, и другое?
И выглядела как-то ярче, женственнее: яркое платье, яркая помада, черный лак на ногтях, и — матерь божья! — она так ездит на мотоцикле??
Блейк смотрел, смотрел и… все понял! У нее появился взрослый любовник.
Ах, он, старый осееел…
А Сторм — так просто идиот. Удивительно, что она вообще вернулась.
*
— Надеюсь, ты вправду не думала, что у тебя вот так с маху все и получится?
— У меня уже получилось! — упрямо вздернула она подбородок.
— Не смей на меня повышать голос, — оборвал ее Блейк.
Под маской злобного босса он любовался своим созданием — как она была сейчас хороша…
Не зря он потратил силы и время — она узнала себе цену и не сломалась!
Но все же была… неосмотрительна.
— Прости, Алан. Не могу больше быть твоей собачкой на привязи! Я даже не понимаю, кто я тебе теперь… Партнер, которого ты решил кинуть?
— Партнер-партнер…
Он поймал ее руку, вытянул в сторону, вторую положил себе на плечо и порывисто подхватил девушку под спину крепкой сухой ладонью — чуть выше талии.
— Музыку слышишь? — негромко спросил Блейк и потребовал — Танцуй со мной!
И повел ее — властно, жестко, очень по-мужски.
Несущееся из динамиков Argentine tango, рвало душу, не оставляя надежды на мягкое примирение — такие заскоки своего гуру Хэлл понимала сразу. Но она больше не хотела чувствовать себя нанятой сироткой, приживалкой-беженкой без собственного имени…
Она воспротивилась.
Ощутив неподатливость ее тела, Мэтр притиснул Хэлл к себе и свирепо прошептал на ухо:
— Хочешь быть партнером — так будь! Но ты не умеешь им быть! Ты даже танцевать в паре не умеешь! Танго — это как жизнь: создаешь иллюзию подчинения и делаешь с партнером, что хочешь… — он раскрутил ее, отталкивая, и рванул обратно, не давая опомнится и прижимая к себе спиной.
Не прекращая движения, Марина вывернула шею и огрызнулась:
— Я и так делаю, что хочу!
— Нет! Нет, — мелодия смолкла, но Алан крепко держал ее руки и строго, требовательно смотрел в глаза. — Ты просто сводишь всех с ума. Почти в прямом смысле. И себя — в первую очередь. Не беги впереди паровоза — передохни! Ты в Голливуде, детка. Здесь выскочек не любят.
— Здесь любят контракты, бабло, и кончают при словах “It's a deal!*, — зло выговорила девушка. — Отпустите, Мэтр, мне больно!
—
Потом все же оставил ее руки, буквально оттолкнув от себя.
Отошел к дивану, сел.
Марина развернулась и нерешительно направилась к дверям.
— Стоило мне уехать на пару дней… — услышала она в спину.
— Вы бросили меня! Оба!! Нет, я ничего не просила и справилась бы сама, но… Алан! Это же была твоя затея! И этот гребаный квест… Я все приняла всерьез и выполняла честно!
Девушка снова стояла перед Мэтром — вытянувшаяся, напряженная…
Обрезаться можно.
— Сядь уже! Сядь, пожалуйста, — поморщился он от стреляющей в виске боли. — Я действительно всего лишь хотел пару дней отдохнуть, пока ты наиграешься в самостоятельность. Не мог же я предвидеть, что твой Годзилла тоже исчезнет! И не смотри на меня так — это правда. Чтоб ты знала: он очень хочет сниматься в “Swan Lake”.
Марина скривилась в подобии усмешки.
— И он еще не отошел от того, что увидел своими глазами твои правки «Вальмона»! Ты ж все там комментируешь в язвительной манере Нэт Хэлл — пейринги с его экс-подружками, неоднозначные сцены с братом… — укорил ее Блэйк. — Задела мужское самолюбие — получи бумеранг.
— Я писала это тебе — не ему. Прилететь должно было тому, кто подсунул…
— Никто ничего Алексу не подсовывал. Всю пикантную куртуазность ему разрисовали в глаза!
— Да кто же, если не ты?!
— Отец, — пожал плечами Блейк. — Я тоже не ожидал такого от обласканного Фемидой Олле-Стуре, но… факт есть факт.
Марина так опешила, что застыла с открытым ртом.
— Он… что… ревнует?? — догадалась она.
— Конечно! В большой семье Олле-Стуре звездой всегда был только он сам.
Они помолчали — каждый о своем.
