– Какой же ты ещё ребёнок! – с некоторым презрением проговорила брюнетка.
– Прости, что разочаровала тебя, сестрёнка, но ты знаешь, я всегда получала, то, что хотела, – уже мягче добавила она.
Наступила тишина, нарушаемая только жалобными всхлипываниями Катрины.
– На самом деле, он действительно, ничего не соображает. Когда мы занимаемся любовью, он думает, что я Рица. Представляешь, что я чувствую, когда он называет меня её именем, когда он шепчет мне, что любит, думая, что я это она.
Фукуро оделась, закинула за спину лук и колчан, прикрепила на поясе меч.
– Не могу больше так, – с невыразимой мукой в голосе сказала она.
– Я ухожу. Я не могу больше оставаться здесь. Попрощайся с ним за меня.
Брюнетка повернулась, чтобы уйти, но Катрина бросилась к ней, обняла, прижалась. В ответ Фукуро не смогла сдержать слёз.
– Прости, сестрёнка, но ты уже большая, ты стала гораздо сильнее и не нуждаешься больше в моей защите. Последнее время, я оставалась здесь только ради тебя, но теперь меня больше ничего здесь не держит.
– Не уходи, сестра, не бросай меня одну! – плача повторяла рыжая.
– Прости меня, Катрина, – Фукуро нежно поцеловала её мокрые от слёз щёки и вырвавшись из её объятий, и уже не оглядываясь скрылась в лесу. Её ручная сова, покосилась на рыжую прищуренным жёлтым глазом, потом вальяжно снялась с толстой ветки дуба на которой сидела, и расправив пёстрые крылья полетела за своей хозяйкой.
– Прощай, Фукуро, – прошептала Катрина, глядя ей вслед. Из пещеры щурясь от солнечного света вышел Сэт, в старых армейских, полинявших брюках, с обнажённым торсом и босыми, покрытыми сверху чешуёй ногами. Он уселся на тёплый камень, посмотрел на Катрину и спросил:
– Где Рица? Она только, что была здесь!
Рыжая отвернулась и тихо ответила:
– Я не видела её, Сэт.
– Ничего, она скоро вернётся, скоро вернётся, – беспечно отвечал Рино, прищурившись.
– Фукуро ушла.
– А-а, – равнодушно протянул Сэт.
– Это плохо, а может хорошо, – задумчиво добавил он.
* * * * * * * * * *
Лето уже подходило к концу, накануне Така и Хиги вернулись, когда уже совсем стемнело. Мортов за которыми они охотились, они потеряли в темноте. Така ругался на Фукуро, которая бросила их, и они лишились, таким образом, её глаз видевших в темноте, как днём, ругался на Катрину, которая, вместо того, чтобы работать, возится с этим сумасшедшим, как он называл Сэта, ругался на Хиги, который был слишком медлителен, ругался на себя за то, что родился на свет таким невезучим.
– Теперь нам не заплатят! – раздражённо говорил он, сидя у костра и ковыряясь в зубах.
– Мы их поймаем завтра. Завтра Рица вернётся, и мы их быстро поймаем. Я помогу, если разрешит моя госпожа, – Сэт, довольно улыбался, глядя на пляшущие перед ним языки пламени.
Така недовольно покосился на него, но ничего не сказал. Они потеряли, в общей сложности уже половину команды и эти потери были для них куда серьёзнее, чем потери двух взводов для разведкорпуса. Заработать хоть какие-то деньги удавалось всё реже и реже и Така, начал всерьёз подумывать вернуться в деревню и заняться обычным крестьянским трудом. Кроме того он месяцами не видел свою жену и это тоже не добавляло ему хорошего настроения. Когда все наконец успокоились и улеглись, один только Сэт оставался ещё сидеть у костра. Он смотрел на огонь, огонь гипнотизировал его. Долго сидел он в почти абсолютной тишине, нарушаемой только потрескиванием поленьев и голосами ночного леса. И вот в пламени костра перед его взором вдруг начали возникать картины, которые он так долго пытался изгнать из своей памяти. Слёзы текли из его глаз, он поднял к свету свою правую руку и посмотрел на неё, будто первый раз увидел.
– Она не придёт, – пробормотал он, накинул плащ и взяв оба своих меча, вышел из пещеры.
Катрина проснулась посреди ночи от какого-то смутного ощущения, что произошло что-то нехорошее. Оглянувшись вокруг она, тут же заметила отсутствие Рино. Выбежав из пещеры девушка, начала внимательно всматриваться во тьму. Её кошачьи глаза видели в темноте очень хорошо и на довольно большом расстоянии, но увидеть его она уже не смогла.
– Сэт! – простонала Катрина, отчаянье переполнило её душу и она заплакала, совсем как ребёнок.
* * * * * * * * * *
