Селу решили дать название «Затоны», так как их озерцо имело обыкновение по весне выходить из берегов, и вода заливала улицы. Денег у местных не было в силу отсутствия необходимости вести какие-либо дела с окружающим миром, внутри жили они одной семьей, собственность считая общей. Детей воспитывали всем обществом, грамоты не знали и не стремились к ней. Права у жителей были одинаковы, ни господ, ни крепостных, руководили общиной старейшины, решения принимал их совет. У всех селян имелись золотые украшения. На вопрос о происхождении такого богатства они простодушно ответили, что передается оно из поколения в поколение. Так как необходимости продавать и покупать у них нет, богатство и сохраняется.
На вопросы о контактах с внешним миром и о войнах прошлого жители Затонов не могли ничего ответить, поясняя, что никогда не принимали участия в военных походах. Но, в то же время, постоять за себя они могли, применяя вместо оружия волшебство. Это же волшебство помогло им оставаться не замеченными соседями столь продолжительное время.
Естественное любопытство заставило наших предков изучить уклад жизни странных соседей, и первым, на что они обратили внимание, было малое количество жителей Затонов. Интересно было также и то, что в селе никто не видел собак, этих древнейших спутников человека. Наши же собаки на местных реагировали странно: заходились в бешеном лае, до хрипа, до пены, а если продолжалось долго, то и до обморока. Скотины в Затонах не было вовсе, мясо добывали только охотой, молока же не употребляли.
Нам достались в наследство дневники, в которых наши предки излагали свои мысли относительно жителей села. Сначала некоторые особенности казались им просто странными, с годами они начали вызывать подозрения. Возникали вопросы, ответы на которые предки не могли получить. Одним из таких вопросов была смерть. За много лет проживания по соседству никто не видел в Затонах похорон, мало того, они не видели и дряхлых стариков, все люди преклонного возраста имели идеальное здоровье. Несмотря на то, что принадлежали наши предки к аристократии, нельзя сказать, что суеверия были им совершенно чужды. Мысли, что они высказывали в своих дневниках, ныне уничтоженных, заставляют нас стыдиться реакции просвещенных людей на происходящие события. Кто мог предположить, что мы, дети века 19‑го, огнем и мечом, собственными руками очистим землю от скверны по тем же причинам?
Необходимо пояснить, что названое ранее «чудесами» являлось проявлением необычных сил и способностей селян, которые, однако, вполне могли быть объяснимы при помощи достижений науки нашего просвещенного века. Знание трав и использование их при врачевании, чувствительность к чужой беде, что часто приводила селян в дома наших предков и их крестьян без приглашения, умение влиять на погоду и повышать плодородие земель наших, чем соседи активно помогали нам, – все это, как гласили легенды, было когда-то знакомо людям древности и распространено широко, но со временем утерялось. Тут же, в селе, как мы считали, смогли эти знания и умения сохранить и пронести через века.
Со временем с селом установились деловые отношения: у них закупал сено господин Кутягин, жителей часто приглашали на тяжелые работы, поскольку они отличались трудолюбием и нечеловеческой выносливостью. В оплату эти люди просили инструменты, свечи, спички, оружие. Жизнь, казалось, наладилась, но однажды на уборке урожая случилось происшествие, которое снова заставило предков наших задуматься о природе своих соседей: во время работ в поле селянка из Затонов получила глубокую рану ноги косой, рана была очень серьезная, женщина громко кричала от боли. Хотели послать за лекарем, коего держал каждый из помещиков, но с удивлением заметили, что, пока вокруг раненой женщины все кричали и суетились, рана на ее ноге затянулась, и, омыв ногу водой, не нашли даже царапины.
Свидетели происшествия этого были сильно поражены и убежали с поля, сначала к управляющему господина Градского, а затем и к нему самому, и, конечно, не забыли по дороге известить местного священника. Крестьяне были напуганы, боялись дальше работать рядом с «нечистью», страх поднял на поверхность все сомнения, слухи и домыслы, накопившиеся за долгие годы.
Крестьяне с мольбой обратились к нам и попросили, как господ своих, пойти и разобраться с селянами. Приписали редкие пропажи детей в лесу тому, что их похищают жители села для жертв своему богу. Подобные нелепицы быстро облетели наши деревни, и нам пришлось на следующий день, собравшись втроем, выдвинуться в село для разговора со старейшинами.
Мы были крайне взволнованы поездкой, даже взяли с собой оружие, своим егерям указали, двигаясь по лесу, занять позиции недалеко от села, и по условному сигналу быть готовыми прийти на помощь.
