В конце месяца внук Варфоломея Павловича, один из мальчиков, купавшихся в озере, сильно поранил руку, вырезая из дерева фигурку. Как положено ребенку, тем более, избалованному, он поднял жуткий крик, бегая по дому, поливая все вокруг обильно кровью, что текла у него из раны, и собирая за собой толпу причитающих нянек. Когда его, наконец, поймали, осмотрели ручку и позвали лекаря, рана у мальчика с руки пропала, не оставив совершенно никакого следа. Историю с селянкой все еще помнили, поднялся скандал, мальчика допросили, собрали всех детей, что ходили в село, лекарь сделал каждому небольшой надрез – и на глазах у изумленных людей царапины моментально исчезли.
Слух о произошедшем разлетелся по округе. Начались волнения и среди крестьян, и среди наших родственников, на совете решили ехать немедля в село и выяснить, как теперь поступить с нашими детьми. В этот момент мы все поняли, что рассказанное селянами было не до конца правдой, что любой из нас может обрести способности, в коих надобности мы не испытываем, и жить с которыми среди нормальных людей будет затруднительно, так как неминуемо обратишь на себя внимание и, несмотря на современные взгляды и ученость, жить обычной жизнью уже не сможешь. Так как речь шла о детях, особенно наших, коим мы планировали обеспечить образование в Санкт-Петербурге и соответствующее их званию будущее, необходимо было срочно, не теряя времени, выяснить, есть ли обратный путь, можно ли вернуть детей наших в нормальное состояние.
Собрались мы втроем довольно быстро, взяли оружие, еды и воды, так как зареклись есть или пить что-либо у селян, и отправились в дорогу.
На место мы прибыли под вечер, лошадей оставили в лесу, взяли в руки оружие и пошли, даже не подумав о том, что на коней в надвигающейся темноте могут напасть звери – волнение и утомительный путь затуманили нам разум.
С ружьями на плечах мы пошли через высокую траву со стороны озера через холм. Не доходя до него, услышали громкое пение и, замедлив шаг, стали продвигаться вперед осторожнее. Пение доносилось со стороны кладбища, что находилось на холме за церковью. Мы подумали, что там проходят похороны, на которые собралось все село, и решили не беспокоить их своим присутствием, а заодно посмотреть на обряд, которого никто из наших еще не видел. Мы нашли удобную позицию за церковью и, расположившись там, стали наблюдать.
Солнце уже скрылось за горизонтом, небо было ясное, взошла луна. На кладбище, которое находилось на большой поляне, образуя круг, стояли селяне, человек около тридцати, обоего полу, а в центре – трое старейшин-священников. За их спинами горел круг из факелов, воткнутых в землю. Люди, взявшись за руки, пели песни на каком-то странном языке. Мертвецов нигде не было видно, но в центре круга виднелись две разверстые могилы. Пели они довольно долго. Несмотря на загадочность происходящего и наше любопытство, у нас росло желание все это прекратить и, спустившись, поговорить с ними, благо там собрались старейшины. Но тут события начали развиваться самым неожиданным для нас образом: внезапно резко потемнело, мы было подумали, что пришла туча, но нет, небо оставалось ясным, а над нами образовалось огромное пятно чернильной тьмы с ярко горящими в нем нездешними звездами. Вокруг этого пятна небо было ясным, по-прежнему светила луна. Легкий теплый ветерок закрутил небольшие пыльные воронки по кладбищу. Присмотревшись, мы поняли, что это не пыль с земли, а нечто вроде тумана, который сгущается в воздухе вокруг стоящих на поляне. Священники были подобны дирижерам: они стояли в центре, прижавшись спинами друг к другу, у каждого в правой руке была длинная золотая игла. Этими иглами они совершали плавные движения, которым подчинялись вихри.
Через некоторое время туман полностью скрыл стоявших в круге, мы уже не прятались и, выйдя из укрытия, смотрели во все глаза. Туман рассеялся в один момент, пыль упала, подобно занавесу, на землю, увиденное же заставило нас резко отпрянуть назад. Потеряв равновесие, мы упали, больно ударившись о землю, а не закричали только потому, что у нас у всех перехватило дыхание и горло как будто сдавила чья-то рука.
На поляне посреди кладбища перед нашими взорами открылся другой мир. Больше не было поляны, не было травы. Мы увидели растения странной формы, на земле ярко светились цветы невиданной красоты. Больше всего нас поразил дракон, нависший над священниками. Жуткое чудовище, поистине исчадие ада, зелено-бурого цвета, с гребнем и седой гривой. Оскалив пасть, дракон рычал и оглядывался по сторонам, усы стального цвета, подобно серебристым змеям, извивались в такт его дыханию. В какой-то момент нам всем показалось, что мы встретились с ним взглядом, и это был взгляд не животного, а Зверя, он пронизывал до самых сокровенных глубин души. Мы осознали, кого видим пред собой, кого призвали на нашу землю эти люди, и кому они служат, – это был Зверь, описанный в священных книгах, вечный Враг Господа нашего. Вот кто даровал им бессмертие, вот кто наделил их волшебной силой!
