Конечно же, мы не поверили ни единому их слову. Увиденного нам было достаточно для понимания природы жителей села Затоны. Осознание, что дети наши теперь – часть этого кошмара, разрывало нам сердца, мы понимали, что путь к спасению для них закрыт, что бы ни говорили старейшины и чего бы они нам не обещали. Сама суть даруемых способностей противоречила заветам Спасителя и, по их собственному признанию, угрожала существованию нашего мира.
Возвращаясь в имение графа Градского, мы совсем выбились из сил и, не отвечая на расспросы близких, не раздеваясь, упали на подготовленные для нас кровати.
Утром, за завтраком, мы подробнейшим образом изложили события прошлого вечера. Рассказ наш потряс всех присутствующих. Дочь Варфоломея Петровича, Тамара Варфоломеевна, мать мальчика Ванюши, что давеча порезал себе ручку, залилась горькими слезами. Горе ее мы все разделяли, всех нас оно коснулось своим черным крылом, ведь из каждой семьи по мальчишке искупалось в этом злосчастном озере.
Что нам было делать? Мы пребывали в растерянности и полном бессилии, понимая, что добрососедским отношениям с селянами пришел конец. Как же быть с ними дальше, мы не представляли. Доложить о них мы уже не могли, ведь, столько лет прожив по соседству, мы, по сути, укрывали их. Кара настигла бы и нас, и семьи наши.
Возможно, мы бы и не решились на поступок свой, если бы не новое происшествие с внуком Варфоломея Петровича.
Уже за кофием, в то время, когда мы слушали священников, которые, кстати, полностью разделяли наши подозрения о дьявольской природе селян и советовали нам срочно обратиться в Святейший Синод и к Государю Императору, дабы призвать сюда святых отцов и армию, к нам ворвалась Варвара, нянька Ванечки, и трясущимися руками стала показывать, чтобы мы последовали за ней. Она была так напугана, что не могла ничего сказать, вместо слов издавая икающие звуки. Мы немедленно вскочили. Мать мальчика вбежала в спальню его первой, ее страшный крик до сих пор стоит у нас в ушах. Войдя за ней, все мы пошатнулись, настолько нас поразило увиденное.
В детской на кроватке лежало существо, некогда бывшее Ванюшей, а ныне имевшее мало общего с человеком, разве что формой тела. Передать это словами нам не просто, потому как все мы помнили жизнерадостного ребенка, который радовал нас своими невинными шалостями на семейных торжествах в этом гостеприимном доме. Сейчас же мы лицезрели на кровати хрипящего монстра, обросшего шерстью, как животное. Но страшнее всего было то, что тело ребенка беспрестанно изменялось: прямо на наших глазах шерсть выпала, под ней мы увидели зеленую грубую кожу, как у рептилии, которая через некоторое время стала похожей на чешую, и потом опять поросла будто пухом. Мальчик мучился, он, не открывая глаз, извивался на кровати, очевидно, пребывая в лихорадке. Отец Афанасий выбежал и вернулся со святой водой, побрызгал на мальчика, но без видимого эффекта. Тело несчастного ребенка начало источать зловонную слизь, от которой даже при открытом настежь окне в комнате стало невозможно дышать, мы невольно прикрыли лица платками и попятились к выходу. Несчастная Тамара Варфоломеевна упала в обморок.
В соседнем помещении послышались громкие крики, мы все обернулись к дверям, в которые неожиданно вошел старейшина, прибывший из села. В прошлом нередко они прибывали в моменты, подобные этому, но сейчас его появление было совершенно некстати. Слуги Варфоломея Петровича пытались его остановить, но безрезультатно – он просто смел их со своего пути. Войдя к нам в детскую комнату, старейшина увидел мальчика. Лицо его исказилось гримасой сострадания, он встал на колени рядом с кроватью, положил руку на лоб Ванечки, закрыл глаза… Тело мальчика моментально прекратило источать зловоние, он успокоился и уснул. Старейшина убрал руку с его лба, глубоко вздохнул и встал. Несколько секунд он стоял в размышлении, затем сказал, что ему необходимо забрать мальчика, поскольку возможность вернуть ему человеческий облик есть, но сделать это можно только в среде его народа. Он так и сказал «его народа», чем вызвал гнев Варфоломея Петровича, который, не удержавшись, назвал селян «семенем дьявола». На это старейшина никак не отреагировал, но был непреклонен, сказав, что иначе мальчика ожидает мучительная смерть. На вопрос о причине происходящего пояснил, что природа мальчика по какой-то причине оказывает сопротивление, не принимает их бога, но так как изгнать оного из тела ребенка не представляется возможным, необходима помощь старейшин и близость их бога, что обитает в озере у церкви. Ему разрешили забрать мальчика, потому что не могли больше видеть его страданий. Старейшина взял Ванюшу на руки и понес к выходу. Женщины, видя ребенка, падали в обморок, мужчины, лишившись сил, садились на землю, дети же в страхе разбегались, разнося по округе жуткую весть. Старейшина ушел, забрав мальчика и нашу последнюю надежду на благополучный исход.
