Рей взял девушку за руку и передал ей картинку: на скале сидит птица. Ее брюшко покрыто нежными белыми перьями, а точеные спинка и голова – черные, как ночь. Изящно посаженная головка завершается тонким острым клювом, а глаза – глубокие, как сама тьма – обведены белой подводкой с длинной изысканной стрелкой. Каменный подиум птицы изъеден пятнами шафраново-желтого лишайника, а внизу полощется сизое холодное море.
– Это кайра. Морская птица. Ее дом на Севере. Там холод. Вечный холод.
Кайра резко выдернула руку. Слова утррама ей совсем не понравились.
– Я хочу есть. А ты уничтожил запасы цибуса и пищевой мини-синтезатор. Вместе с флаером, – выдвинула Кайра обвинение.
На лице Рея отразилась растерянность. Он в приглашающем жесте указал рукой куда-то на землю и изумленно пробормотал:
– Ешь…
На коряге, вытянув рожки, сидела улитка. Ее студнеобразное тельце жирно блестело на солнце.
– Улитка? Что ты хочешь сказать? Ты предлагаешь мне съесть улитку? Ты ненормальный?
Утррам прикоснулся к моллюску – и от улитки ничего не осталось. Продемонстрировав пустой панцирь, Рей изучающе поинтересовался:
– Так не ешь?
Дождавшись неопределенного, но скорее отрицательного мычания, Рей усадил девушку на ствол поваленного дерева, устроил неподалеку небольшое кострище, высек камнем искру, подул на пучок соломы – вскоре по веткам весело побежали огненные змейки. Указав на хворост, мужчина коротко велел:
– Костер.
– Ты хочешь, чтобы я поддерживала пламя костра? – Кайра озадаченно переводила взгляд с костра на хворост и обратно. – А как это?
Но последний вопрос упал в пустоту, потому что утррам скрылся за высокими деревьями.
Через некоторое время он явился вновь. В его руках была общипанная и выпотрошенная куропатка. Нарвав пучок каких-то душистых трав, утррам сноровисто натер добычу, насадил тушку на палку и устроил над костром. Удовлетворенно кивнул сам себе. Затем сорвал большой лист какого-то травянистого растения. Кажется, лопуха? Подержал его в ладонях – и передал Кайре гибкий, но прочный сосуд. Жестом указал на заросли малины. Но в ответ получил лишь хлопанье ресниц и недоуменное пожатие плечами. Рей улыбнулся, взял Кайру за руку и повел к кустам. Выбрав самую спелую и душистую, он поднес ягодку к лицу девушки. Слегка сдавил плод между пальцами и провел им по ее нижней губе. Тонкий аромат защекотал ноздри, а капелька сладкого сока скользнула в приоткрытый рот. Следом туда же упала и ягодка. Вкусовые рецепторы Кайры не знали ничего подобного. Сладко-кислая мякоть понравилась девушке, и она потребовала:
– Еще!
Рей довольно хмыкнул, одним жестом смахнул все ягоды с куста и, наполнив лопушиную чашу малиной, передал лакомство Кайре. Перевернул тушку птицы над костром – и снова исчез. Вернулся опять не с пустыми руками: на этот раз Рей принес березовый туесок, полный ключевой воды.
Вскоре над поляной поплыл чудесный аромат запеченной дичи. Животы обоих громко заурчали в унисон. Рей звонко засмеялся. Его светлая мальчишеская улыбка так шла молодому утрраму, была так открыта и естественна, что Кайра, невольно застыла. Она смотрела и смотрела на смеющееся лицо, не в силах пошевелиться. А Рей, глядя на нее, смеялся еще больше. Видимо, его очень забавляло ее изумление. Стряхнув оцепенение, Кайра легонько потрясла головой и, глядя под ноги, вернулась на свое бревно. Села, гордо выпрямила спину и, устремив взгляд вперед, сложила руки на коленях. Рей поперхнулся смехом и занялся ужином, старательно пряча улыбку.
На полянке, перед Кайрой, возник гриб-переросток, расправил шляпку и уплотнился. «Вполне приличный стол», – оценила она усилия утррама. Однако, что делать с куском дичи на зеленой тарелке, девушка не знала. Посмотрела на спутника: тот, взяв в руки запеченную ножку, откусывал и весело жевал. Рей отломил кусочек и положил девушке в рот. Кайра медленно начала жевать. Это был первый кусок мяса в ее жизни.
***
Они шли по буковому лесу. Деревья серебристыми колоннами подпирали небо. Пронзительно-зеленое облако листвы покоилось на их верхушках, тут и там широкими языками сползая до самой земли. Солнечные лучи прорывались сквозь густую завесу и подсвечивали толстые стволы. Постепенно радостные краски дня стали покидать бучину. На землю легли длинные тени. Серые стволы потемнели, между ними зазолотился соломенно-желтый шарик в оранжевой кожуре: солнце клонилось к закату.
Рей остановился у раскидистого бука, кряжистый ствол которого нельзя было обхватить руками. Казалось, что это группа молодых деревьев водила хоровод и, увлекшись, тесно сплелась в каком-то безумном танце. Мощные отростки ствола бука расползлись в сторону и, как гигантские когти, вцепились в землю, чтобы удержать такую громаду.
