– За все годы нашей вынужденной семейной жизни я ни разу не поднял руку на Виолетту. Нет, не так…Даже голоса не повысил… Какой смысл. Она по сравнению со мной ребенок. Да, как еще и оказалось, больной на всю голову.
Пармонов говорил тихо, но каждое его слово я очень хорошо слышала и понимала.
– У меня нет потребности самоутверждаться за счет тех, кто слабее. Я слишком большой для этого. При моем росте и силе один мой удар может быть фатальным. Особенно для женщины.
Павел рассказывал историю появления справки о побоях спокойно, но зло.
Я внимательно наблюдала за мимикой его лица. Для меня очень важно было видеть эмоций, которые кроются за его словами.
– Все случилось после смерти ее отца. Однажды вернувшись домой, я нашел Виолу в луже крови. Она порезала вены на руках и ногах. Но… В клинике врачи сказали, что причиной большой кровопотери стал домашний аборт. Вика, понимаешь, эта дурында, сама себе все там расковыряла…
Услышав сказанное Парамоновым я, не страдающая сентиментальностью от слова совсем, реально представила всю картину, а главное, хрупкое тельце эмбриона…
– Я знал, что это был и не мой ребенок, но все равно на Виолетту после этого смотреть не мог…Не за измену, а за убитого малыша. В клинике больше не появлялся…
- Когда Виола вернулась домой, решил сразу поставить точки над “i”. Сказал, что мы разводимся. И тут началось светопреставление, которого даже и ожидать не мог. Она стала все крушить в доме. Швырять в меня разные предметы, вазы. Схватила нож начала кидаться на меня. После опять попыталась вскрыть себе вены. Потом побежала на третий этаж. Открыла окно, забралась на подоконник. Еле успел ее поймать. Хотя теперь думаю, а может и зря…
Павел снова замолчал, постукивая по столу пальцами. По ритму, который он отбивал я понимала, что над чем-то раздумывал.
– Говорите все, как есть. Я не хочу на заседании узнать еще какие-то подробности, которые могут сыграть против вас.
– Да, особо больше нечего рассказывать. Знаешь, Вика, хоть я не из хлипкого десятка, но это все равно меня напугало до чертиков. Уже в клинике стало известно, что у Виолы приступообразная шизофрения. Агрессия, с которой столкнулся я, у нее чаще всего возникала в период обострения, когда она бросала пить таблетки. До этого я не знал, что Виолетта больна.
Парамонов начал ржать в голос.
– И что такого смешного еще с вами случилось?
