Видя многие темные стороны тогдашней действительности, Корнилов вместе с тем был далек от мысли о конфликте с порождавшими их условиями и порядками. «Нигде Россия столько не нуждается в людях благомыслящих и образованных, — писал он, — как в основе благосостояния государства по разным отраслям внутреннего управления. Но время все сделает, его не остановишь и не придашь ему рыси»69. В этом рассуждении наиболее рельефно выражалась основная общественно-политическая позиция Корнилова. Он принимал как неизбежное самодержавный строй, не понимал, не сочувствовал той борьбе, которую вели с царизмом его современники — сначала революционные дворяне-декабристы, а затем революционные демократы.
Не идя на разрыв со своим классом и не вставая на путь борьбы с господствующим строем, Корнилов изливал негодование и возмущение • отдельными сторонами действительности преимущественно в своих частных письмах и дневниках. Еще в 30-х годах, например, он так выражал свое отношение к внешней политике России на юге: «Большая часть наших заморских затей — колоброд; нам слишком много дела дома! Чтобы пускаться в океан-море, надо выстроить крепкое судно и дать ему надежное вооружение, а то первый шквал и все планы рушатся: что в шелку без рубахи?» Но даже в его интимной переписке чувствовалась боязнь жандармского надзора, царской цензуры и доносов. «О политике я никогда ведь ни гу-гу — не тронь г...», — писал он в одном из писем1.
Классовая ограниченность мировоззрения полностью определяла и практическую деятельность Корнилова. Надеясь на то, что улучшения состояния флота, как и других отраслей «внутреннего управления», можно достичь только путем честного отношения к своим обязанностям, Корнилов вместе с Лазаревым, Нахимовым, Матюшкиным и другими флотскими деятелями, державшимися в той или иной мере таких же взглядов, прилагал все усилия к осуществлению отдельных преобразований. Однако значение таких преобразований было мизерным, так как без коренной ломки существовавшего строя невозможно было ликвидировать крепостнические устои флота и направить его по пути прогрессивного развития.
1 ЦГВИА, ф. 164, оп. 1
д.
1, лл. 8об.—9.
В течение многих веков парус .был основным двигателем военных и торговых кораблей. Но с развитием производительных сил наступило время, когда парусные корабли не могли уже больше удовлетворять растущие потребности, ибо были полностью зависимы от ветра. Первая половина XIX века, когда протекала деятельность Корнилова на флоте, и явилась периодом, положившим начало переходу от парусных кораблей к паровым. Замена парусов силой пара означала серьезнейший перелом в истории флота и открывала новые перспективы развития всех отраслей военно-морского дела.
Первые пароходы появились в Англии, США, Франции, России в 1807—1815 гг. Первоначально паровой двигатель служил целям торгового судоходства и являлся вспомогательным средством для портовых нужд и буксировки парусных судов. Однако в 20-х—30-х годах XIX в. он находит применение и в военном флоте. Появляется новый класс военных кораблей — пароходо-фрегаты. По размерам они были равны парусным фрегатам, сохраняли полное парусное оснащение, но имели и паровой двигатель мощностью от 250 до 700 л. с. Движителем у них служили большие гребные колеса, расположенные по бортам. В ка-
честве вспомогательных судов стали использовать в военном флоте более мелкие колесные пароходы, имевшие машину мощностью от 80 до 200 л. с. Все эти паровые корабли в первое время не вытесняли парусные суда, а служили как бы дополнением к ним, так как по своему артиллерийскому вооружению значительно уступали парусни-
| Русский пароходо-фрегат середины XIX в. |
кам. Основной класс военных кораблей — линейные корабли — вплоть до введения винтового движителя состоял исключительно из парусников. Тем не менее из года в год строительство паровых судов расширялось и тактико-технические данные их совершенствовались.
Богатейшие природные ресурсы России и творческие таланты русского народа создавали широчайшие возможности для развития отечественного парового кораблестроения. Как и во многих других отраслях науки и техники, русские люди сделали много важных открытий и изобретений в машиностроении, теплотехнике, котлостроении. Но паровое судостроение развивалось в России очень медленными темпами, так как господство крепостнических отношений сковывало рост производительных сил и препятствовало техническому прогрессу. Слабость металлургической, машиностроительной и топливной базы страны непосредственно сказывалась и на состоянии военного флота: на один русский пароход приходилось по 5—7 паровых кораблей английского флота.
