– И Славка, и Павлович, да все бы хотели здесь быть, – заявил Гусев. – Весь полк без гатчинских, но сами понимаете, никак его из города не выведешь. Баратынский камнем пудовым на шее висит. Мы уже и так исхитрились с ребятами, дескать, кони совсем застоялись, нужна выездка.
– Братцы, как же я рад вас видеть, – осипшим от волнения голосом произнёс Егоров. – Давайте с дороги отъедем, что ли? Ни к чему, если лишние глаза вас возле меня увидят…
– …А потом Рачинского представили, – рассказывал, стоя на небольшой полянке в окружении егерей, Гусев. – Так-то он глубоко в жизнь полка не вникает, ну и не вмешивается соответственно, всё больше во дворце подле государя обретается, а вот Баратынский все мозги всем проклевал, всё не по-его, не по гатчинским уставам.
– Да, рассказывали уже наши отставные унтеры, наслышан, – кивнув, сказал Алексей. – Жаль, конечно, что многие наши начинания, которые военной необходимостью вводились, на слом сейчас идут, но ведь армия не только для парадов предназначена, господа, но ещё и для боя. Поэтому, помяните моё слово, всё, что сейчас из опыта прошедших войн выбрасывается, снова на своё место вернётся, нужно только перетерпеть и переждать. Ничего хорошего не будет, если вы разбредётесь по армейским полкам или вовсе в отставку уйдёте. Тогда и полк наш станет обычным дворцово-парадным. Вся сила его сейчас в вас, здесь стоящих, и в тех, кто с вами через горнило войн прошёл. Стисните зубы и служите. Верьте мне, нам ещё, кто до этого часа доживёт, по Парижу боевое знамя нести. Рано ставить точку на особых егерях, господа, послужим ещё.
– Послужим, послужим! – разнёсся по поляне хор голосов.
– Передашь моим? – Гусев протянул бумажный пакет. – Я-то теперь не скоро смогу вырваться, если, конечно, как и тебя, не отставят.
– Ты эти разговоры прекрати, Серёга, – нахмурившись, потребовал Егоров. – Если вас со Славкой и Павловичем не будет, совсем тоска для наших егерей тогда настанет. Вы те краеугольные камни, на которых и должна держаться вся настоящая служба в полку. А гатчинские что, время пародов закончится, порохом запахнет, и их самих не будет.
– Да понял, я понял, – проворчал Гусев. – Живан мне то же самое, когда с Александрой уезжал, говорил. Вот только когда это время наступит?
– Скоро, – глядя в глаза другу, пообещал Егоров. – Скоро, Серёга, такое начнётся, наши Польская и Персидская кампании увеселительными прогулками покажутся.
– Загадками говоришь, Алексей, – со вздохом заметил Гусев. – Ну да ты никогда не ошибался, уж кто-кто, но я-то знаю. Ладно, моих обними, на словах расскажи, что здоров и весел. По Егорке с Николашкой понял, лично не сможешь их привезти, так Олега с ними отправь. Если сам Аракчеев о них тебе сказал, думаю, что преграды к поступлению в артиллерийскую школу не будет. Уж за что только его можно ругать, но вот болтуном он точно не был, слово своё крепко держит.
– Хорошо, именно так и сделаю, – согласился с доводами друга Алексей. – За Ильюху спасибо тебе, теперь хоть Катарине с Йованой есть что рассказать. Так-то Низовско́й мушкетёрский очень даже неплохой полк, под Журжей и Рущуком рядом с нами в турецкую сражался. В Польской кампании себя тоже хорошо показал. Будет оказия какая в Бобруйск, передашь сыну весточку?
– Конечно, передам, – заверил Гусев. – Через петербургское квартирмейстерство и сделаю, частенько там в последнее время приходится бывать.
– Отставников-офицеров наших каждого найдите! – уже прощаясь, напомнил провожающим Егоров. – Вряд ли кто из столицы успел в зиму съехать, ниточки-то всё одно у сослуживцев к ним остались. Передайте, командир полка всех собирает у себя в поместье, для каждого там дело найдётся. Ну, счастливо, господа! Бог даст – скоро увидимся!
– Счастливого пути, ваше превосходительство! – сопровождая до тракта двое саней, гомонили провожающие. – Нас только не забывайте!
Путь был известен, сколько раз уже пришлось проезжать по нему Алексею. Ночевали на постоялых дворах почтовых станций, иногда нанимали на них ямщика с лошадьми, чтобы дать своим коням передышку. Шли ходко и, проехав восемь сотен по накатанной дороге, двадцатого декабря к вечеру въехали в Калугу. Было большое желание навестить чету фон Эльмпт, но помня, как копал под него в крепости Беловинский, заехать к ним Алексей не решился. Переночевав в губернском городе, рано поутру егеря выехали в сторону Козельска, куда и прибыли двадцать второго в полдень.
– Подождите, братцы, сейчас отмечусь у местной власти – и сразу в поместье, – кивнув на большой присутственный дом, сказал Егоров.
– К кому вы, сударь?! – остановил его около кабинета уездного предводителя дворянства важный чиновник в заштопанном кафтане. – Пётр Семёнович сейчас сильно занят, полагаю, вам придётся в другое время к нему зайти.
– Согласно утверждённому императором Павлом Первым порядку, каждый прибывший издалека в уезд дворянин должен немедля предстать перед уездным предводителем! – отчеканил, криво улыбнувшись, Егоров. – Или вам сие тут неведомо?
