– Ага, что сказать-то в ответ надо? – крякнул сконфуженно Кожухов. – Это самое – прего, прего, дорогой. До утра они на постое будут, потом уйдут. Ты им только воду дай и покажи, где они сварить еду смогут. Ну всё, ладно, дальше сами разберётесь, вот старший. – Он пододвинул ближе к хозяину ефрейтора. – С ним толкуйте, а мне в отделение Антонова ещё нужно, он в доме напротив квартируется. Смотрите, ребята, чтобы без глупостей! – И погрозил пальцем с порога. – Местных забижать строго-настрого запрещено, союзники!
Хлопнула дверь, и унтер-офицер вышел.
– Фрол Иванович, а может, чего к армейскому порциону у местных выменяем? – Лошкарёв подмигнул ефрейтору. – Ну опять же каша с сухарями на ужин! А тут, глядишь, и побаловали бы себя чем-нибудь? Завтра, послезавтра в бой, не знай, как оно там будет.
– Тьфу на тебя, Нестор, чего городишь?! – рявкнул Лыков. – «Не знай, как оно там будет» – ладно всё будет! Скажи прямо – брюхо праздника просит. Есть у нас чего на обмен?
– Фрол Иванович, ну чего ты? – Южаков соскочил с лавки. – Ну видишь – общество ждёт.
– А-а-а, делайте что хотите. – Командир отделения махнул рукой. – Но смотрите, чтобы аккуратно!
– Да всё хорошо будет, – загомонили егеря. – Тихон, где сапоги того хранцуза? Ванька, у тебя вроде отрез парчи был? На какие такие портянки, дурень?! Елизар, тащи к свету мешок, там у тебя трубка с кисетом трофейная лежала!
У заскочившего с улицы мокрого Капишникова забрали мешок с крупой и завёрнутый в холстину отруб баранины.
– А здесь сухари, братцы. – Он стукнул по оттопыривавшемуся мундиру. – Белые, трофейные, чтобы не замокли, за пазуху их затолкал.
– Да подожди ты с сухарями, Спирка! – отмахнулись товарищи. – Не видишь, что ли, – Тихон и Ванька с хозяином торгуются.
– Какое сложное название у сыра, – слышалось от обступивших стол егерей. – И не выговоришь сразу. То ли вот дело вино, что у нас, что у них, чуть только по-другому произносится. Может, ещё кувшин?
– Куда?! – рявкнул Горшков. – Хватит и этого! Всё, заканчиваем торговлю. Спирка, котёл на огонь ставь! Сколько ещё ждать придётся, пока крупа разварится?
За четырнадцатое апреля колонны союзных войск вышли к реке Адде. Главнокомандующий, проведя рекогносцировку на восточном берегу, дал приказ готовиться к переправе. В это время на севере, пройдя дневным маршем от захваченного казаками Бергамо, отряд под предводительством князя Багратиона приблизился к стоящему на левом берегу городу Лекко, самой северной точке обороны французов. Именно тут и надлежало нанести первый удар в сражении при Адде.
– Тише идём, не шумим! – слышались приглушённые команды, топот множества ног и звяканье оружия. Трёхтысячный русский отряд под покровом предрассветных сумерек и поднявшегося от реки тумана выходил на прибрежную равнину. По донесениям разведки, ему у города Лекко противостояло более пяти тысяч французских войск генерала Сойе, а в непосредственной близости на западном берегу Адды стояло ещё около десяти тысяч из корпуса Серюрье.
– Сил мало, Алексей Петрович, надежда только на неожиданность и напор, – произнёс Багратион. – Жаль, казаков пришлось отдать, скорости для совершения дальнего рывка мы сейчас напрочь лишены. Только и можем связать левый фланг неприятеля без большого манёвра.
– Ничего, Пётр Иванович, пехота у нас лёгкая для оперативного хода, и её вполне достаточно, – успокоил князя Егоров. – А уж если на западный берег удастся прорваться, тогда уж запросим конницу у Суворова. Пойду я ближе к своим егерям.
– Иди, Алексей Петрович, с Богом, – сказал Багратион. – Начинаем атаку, как и уговаривались, на рассвете по пушечному выстрелу.
– Света-ает. – Южаков кивнул на серевшее с востока небо. – Значит, вот-вот команда будет. Чего смурной такой, Тишка, опосля вчерашнего в голове, что ли, шумит?
– Было бы с чего шуметь, – проворчал Лыков. – Всего-то по чарке на глаз было.
– А третья что, на лоб пришлась? – хохотнул, проверяя курковый кремень, Калюкин.
– Шуткуй, шуткуй давай, Елизарка, – буркнул Лыков. – Выспался, небось? Весело? Вчерась первым захрапел, пока остальные беседы вели.
– А нечего было засиживаться… – парировал Елизар.
– Проверить оружие, осмотреться! – донёсся крик ротного командира.
– Начина-ается, – протянул, отщёлкивая крышку на полке замка, Лошкарёв. – Значит, сейчас вперёд двинут. Порох сухой, кремень в порядке, пуля в стволе, порядок. – Он оглядел фузею.
– Ба-ам! – бахнул далеко на правом фланге пушечный выстрел.
– Рота, в цепи! – донеслась команда капитана. – Дистанция между стрелковыми парами – три шага! Между линиями цепей – десять! Примкнуть штыки! Вперёд, рота! Без команды не стреляем!
Рассыпанный в стрелковые цепи по всему фронту полк Егорова бежал к тому месту, где полевые укрепления французов перекрывали подход к городу. Следом за гвардейцами наступали шестой егерский полк Багратиона и приданный ему гренадерский батальон. Краешек солнца выступил из дальней, восточной черты горизонта и осветил длинные ряды французских ретраншементов.
