– Вот очень обидно мне слышать такие слова, Василий Иванович, – проворчал, опуская затворный винт, Кудряш. – Тем более от лучшего оружейника полка, моего бывшего командира и цельного фельдфебеля! Дурында была у меня в турецких походах, трофеем взятая, и стреляла, пока совсем не износилась. А это винтовка образца одна тысяча семьсот девяносто восьмого года, четырёхлинейная. И имеет она особую секретственность, потому и носится всё время в чехле. Во как! – Он поднял вверх блестевший смазкой палец.
– Ох-ох-ох, погляди, какой важный, – уперев руки в бока, пробурчал Афанасьев. – Забыл, как мы с тобой ещё в Румелии четверть века назад секретные гренады и «хитрую пулю» вместе с покойным Куртом и командиром измысливали? А теперь что, и в руках даже не дашь своё ружьё подержать?
– Да не забыл я, – вздохнув, произнёс Кудряш. – Помню я всё, Вась. Только ведь не велено никому показывать. Хотя тебе как же отказать? Ладно, две гренады дашь?
– Чего-о?! – протянул возмущённо фельдфебель. – Какие такие гренады, Ванька?! Да ты знаешь, как их мало?! У нас в ротных отделениях хорошо, если у троих они имеются!
– Ну нет так нет. – Вздохнув, Ковалёв развернул лежавший рядом кожаный чехол и вставил в него приклад. – Так-то мог бы и пулю тебе дать подержать. Интересная, конечно, пуля. Необычная. Ну да ладно. – И начал расправлять завязки.
– Ирод ты, Ваня, – вздохнув, печально промолвил Афанасьев. – Знаешь ведь, как за живое зацепить. Ладно, жди, сейчас буду.
Прошло не более десяти минут, и он, подойдя, протянул волонтёру гренадную суму.
– Проверь, чтобы потом не говорил, что фитиль обломанный или ещё чего. Мои это гренады, личные.
– Ну, тогда и проверять нечего. Неужто я своему командиру не доверяю? Держи, Василий Иванович. – И протянул ему блестевшую смазкой винтовку.
– Бывшему командиру, – проворчал тот, беря её в руки. – Ох ты-ы, хорош-ша-а! – Он погладил ствол и цевьё. – А как прижимается-то она. – Афанасьев приставил приклад к плечу. – Плотненько, как влитая. Ох ты, прицел тут какой! – И защёлкал хомутиком, поднимая вверх прицельную планку. – А вот эти риски с разметкой, они ведь, небось, чтобы по расстоянию пулю укладывать?
– Точно, пошаговая разметка, Иванович, – подтвердил Ковалёв. – Удобно, да?
– Ещё бы! – воскликнул, вращая вороток, Афанасьев. – Когда в полк теперь такое оружие дадут? Ага-а, ну вот я же говорил Яшке, не зря вы тут скобу крутите. О как, а сюда, похоже, пулю вставляете, да? – Он просунул в открывшееся отверстие указательный палец.
– Её самую, – подтвердил Ковалёв, подавая свинцовый цилиндрик другу. – И ещё порох из пороховницы насыпаем. – Кудряш похлопал по перекинутой через плечо изогнутой удлинённой посудине.
– Пуля-то какая интересная! – крутя её в руке, пробормотал фельдфебель. – На «хитрую» нашу чем-то похожа, но и отличается, конечно, от неё здорово. Позади чашечка, это понятно для чего. Острая! – Он потрогал кончик. – А тут вот словно бы колечки с выемками вокруг.
– Для придания пули вращательного моме… момента, ну, как бы эдакого кружения в полёте, – пояснил Кудряш. – Так она точнее на дальнем расстоянии бьёт. Мы опытным путём уже в поместье, как оно лучше, вычислили, вот и получилась в конце концов такая.
– Так а когда же в полк-то такие дадите? – щёлкая курком, вновь полюбопытствовал Афанасьев. – Хоть бы отборных стрелков ими для начала чтобы вооружить?
– Ого, Василий Иванович, ну у тебя и вопросы! – воскликнул Ковалёв, забирая винтовку. – Прямо генеральские! Вот ты иди и сам Алексею Петровичу их и задай.
– Ага, прямо разбежался, – фыркнул тот. – А то у генерала дел более других нет, как со мной разговаривать. Он со штабными полковыми офицерами в главный армейский штаб поехал. Небось, с самим Суворовым сейчас там беседы ведёт. А тут я к нему: «Ваше превосходительство, дай новую винтовку!» Ох и даст же он мне!
– Ну да нечего тебе к нему идти, – согласился Кудряш. – Ещё спросит, у кого её видел да кто в руки давал, а ты возьмёшь и брякнешь про меня. Не ходи, Василий Иванович, я тебе лучше сам отвечу. Винтовка эта в деланье шибко сложная, сам ведь только что видел – чего в ней только нет! Механизма – не шуточки вам! – Он потряс в воздухе указательным пальцем. – Таких у нас хорошо ежели пять-шесть в месяц выходит, и все они после пристрелки и опосля испытаний в масло окунаются, а потом на тайный генеральский склад заносятся. Говорят, будут там лежать до особого приказа. А приказ тот может поступить и через десять лет, когда их уже целая тыш-ша скопится. Только это тайна! Никому!
– Вона как! – прошептал поражённый до глубины души Афанасьев. – Тыш-ша! Ну да, тогда понятно. Тогда всё правильно. Чего же ими сорить, ежели их помалу выходит? А вот когда целая тыш-ша будет, тогда ведь можно одним разом и весь полк вооружить, ну-у, или большую его часть.
– Не знаю, чего там можно, а чего нет, не моего ума дело, – отмахнулся Кудряш. – Тебе ежели так винтовка приглянулась, шёл бы к нам?
