Естественно, при этом необыкновенно остро осознается смертельная угроза, вдруг нависшая над страной и народом, стремящимся быть независимым от иностранных завоевателей. Но не идеология сама по себе сплачивала тогда бойцов, а чувство глубокой общности судьбы, общей беды, общих потерь и смертельных угроз, идущих от одного врага. Идеология поставляла официальные формулы для выражения народного единства – и только. Но то, что горело и жило за ними, было внутренней духовной решимостью каждого бойца отдать жизнь в смертельной схватке с врагом. Произвести такую решимость никакие абстрактные формулы были не в состоянии. Они, в лучшем случае и только частично, могли лишь внешне ее представить в публичном пространстве и тем самым выразить.
Почти год прошел с того памятного дня, когда обрушились бомбовые удары на Мурманск и Полярное, и только тогда отец смог уверенно как о чем-то уже достигнутом написать маме: «В войну втянулся, и незаметно, как прошел год и какой год! Сколько переживаний и дум» (письмо от 10.06.1942). «Переживания и думы» – это не пережевывание идеологических общих мест. Это нам трудно представимая сейчас борьба с самим собой в глубинах своего мятущегося духа, ищущего правды и света в условиях тотальной войны на уничтожение, которая была нам тогда навязана. Несколькими строками выше отец пишет: «Кудрявцев погиб, награжден орденом Красного Знамени, семья его эвакуирована вглубь страны». Мама хорошо помнит Кудрявцева, как и других сослуживцев отца. И сколько их погибло в тот год и после!
Чтобы представить себе, как воевали на Севере, достаточно только упомянуть о героической обороне Заполярья, когда в бой с хорошо подготовленными егерями армии генерал-полковника Дитла вступили моряки-добровольцы. «Чрезмерные жертвы, понесенные флотом»[20], остановили немцев (они рассчитывали уже к 29 июня 1941 г., то есть через неделю после начала войны, овладеть Мурманском) и подняли дух 14-й армии, оборонявшей Заполярье на суше. А в тылу, в эвакуации мама показывает подобный героизм, проявляя выдержку, стойкость, терпение, воспитывая троих детей в нелегких условиях. При этом, быть может, главной тяжестью такой жизни была именно разлука, невозможность оказать прямую и повседневную помощь друг другу – отец ведь мог только изредка присылать посылки и подарки. Бесценный материал для восстановления картины той разъединенной, предельно напряженной жизни дают военные письма папы, которые, к счастью, сохранились в достаточно большом количестве. Я некоторые из них уже цитировал. Обстоятельный их анализ – особая задача. Здесь я остановлюсь лишь на некоторых эпизодах нашей жизни в годы войны, используя папины письма.