Этот «кто-то», крепко «державший» его руки на пульте управления и его руками «нажимавший» на кнопки, был явно сильнее его. Однако, спасительная фраза, которая часто возникает в сознании у тех, кому снится страшный сон, выручила Питера Эймса и сейчас. Вот эта фраза: «Ты всего лишь видишь сон, это просто сон, сон, сон. Сейчас ты проснёшься – и сон исчезнет». Он повторял её, и это немного его успокаивало.
Но сон, вопреки утешительной фразе, неумолимо продолжался… И закончился этот «сон» довольно жёсткой посадкой… Причём, сам Питер Эймс не давал сигнала посадки, это он хорошо помнил. Значит, посадка произошла против его воли и к тому же – в неизвестном месте. Где же он сейчас находится???
На экране наблюдения показался какой-то тёмный ландшафт. Похоже, за стеклом его кабины простиралась пустыня с чёрным песком. По песку постоянно скользили какие-то зелёные блики, похожие на лучи солнца. «Что, здесь солнце – зелёное, что ли?» – подумалось ему внезапно.
Где он? Кто он? Питер Эймс вдруг понял, что не может вспомнить, откуда он и что с ним.
Его лихорадило. Мысли путались.
Внезапно загорелась кнопка на мониторе переговоров. Наконец-то! Земля!!! Его снова вызывает Земля!
Но нет, его вызывала не Земля! Потому что голос был ему незнаком: какой-то ненатуральный, гортанный и в то же время – писклявый:
– Ну, зачем вы так волнуетесь, драгоценный гость! Успокойтесь. Всё в порядке. Ваш космолет совершил принудительную посадку на нашей гостеприимной планете Никс. У себя, на Земле, вы, кажется, называете нашу планету по-своему: Тенебрис.
Какой странный голос, какой специфический акцент! Такого голоса он никогда не слышал. Да и обращение «драгоценный гость», – такое архаичное»…, этим архаичным обращением теперь никто из землян не пользовался.
Оно было в обычае каких-то очень далеких предков, было когда-то давным-давно, в глубокой древности, а потом исчезло, как всякие анахронизмы.
Вероятно, тот, кто сейчас говорил с ним, этот некто, этот неизвестный инопланетянин, хотел продемонстрировать Питеру Эймсу своё дружелюбие. Однако неизвестный не понимал, что употребленный им набор старинных слов свидетельствует совершенно о другом. О том, что незнакомец владеет современным языком землян весьма приблизительно.
Питер нервничал и очень резко спросил незнакомца:
– Что значит – «принудительную посадку?». Немедленно объясните!
– А что значит – «немедленно объясните»? Здесь командую я! Захочу – объясню. Но если не захочу – и объяснять не стану. Это ведь от вас зависит. Вернее, от вашего поведения.
– Кто вы? – уже догадываясь, что он попал в тяжелую и очень опасную ситуацию, спросил Питер.
– Я – ваш охранник.
– У меня нет охранников. У землян не бывает охранников.
– Но вы же не на Земле. Ой, я, кажется, перепутал слова… Надо было сказать не «я – ваш охранник», а – «я – ваш ангел-хранитель». И больше не злите меня. Я же сказал: всё объясню, но объяснять буду только в том случае, если вы проявите благоразумие.
– Какое благоразумие? И где я?
Пауза затянулась. Видимо, тот, другой, продумывал свой ответ. Между тем, у Питера похолодели руки и ноги, он стал задыхаться. Внезапно голос его «ангела-хранителя» стал каким-то нервным, обеспокоенным:
– Подождите, землянин, я включу для вас аппарат поддержки физического самочувствия. Это входит в мои обязанности. Ведь не могу же я допустить, чтобы у вас случился шок. Какие всё-таки вы, земляне, нервные…
Наступила тишина, и в этой тишине раздался щелчок, потом другой. Наверное, этот, «непонятно кто», включал какую-то неизвестную аппаратуру.
Потом снова раздался гортанный, странный голос:
– Ну вот, всё в порядке, аппарат поддержки включен! Следовательно, в дальнейшем этих, присущих вам, землянам, нервных срывов не предвидится. Теперь, при помощи аппарата, я отключил эти ваши земные нервные недуги: а то вон как вы стали задыхаться! Руки и ноги у вас, видите ли, холодеют. Ну что ж, теперь наша техника позаботится о вашем самочувствии, благодаря ей мы умеем прекрасно справляться с подобными ситуациями…
Кстати: дались вам, землянам, эти ваши нервы! То сердце у вас колотится, то из глаз у вас сыплются бешеные искры. Охота вам напрягаться! Научились бы у нас, никслян, тому, как включать свой разум и как подчиняться только разуму. Разум – это основа всего! Чувства – это помеха разуму, мы здесь, у себя, исключили всякие там чувства!