В памяти вспыхивает картинка — после работы, изрядно притомившийся, но довольный, сижу вместе с Колей и пускаю дым. А вот другая — гуляем с Тамарой по Торнякалнсу, как бы невзначай смотрим друг на друга, замираем и целуемся. А сколько пережито вместе с Рудисом — кадр за кадром мелькают, как в киноленте. Но когда выныривают самые давние картинки, еще из детства, с мамой и Вольфом, такими радостными и улыбающимися, губа начинает подрагивать. Честное слово, мучиться от хвори и терпеть голод куда легче, чем справиться с воспоминаниями. Тяжело от того, что все вспоминается добром. Даже плохое.
— Похоже, легкие стали чище, — доктор завершает утренний обход. — Слабость, знобит?
— А-а, — поеживаюсь.
— Это хорошо. А как вы думали, если жировая прослойка и мышечная масса резко теряют свой объем? Про озноб я говорил. Сильно пахнет ацетоном. Который день уже идет, седьмой? Восьмой?
— А-а, — показываю семь пальцев.
— Ясно. Первый ацидозный кризис скоро пройдет, возможно, на денек-другой станет легче, но это не значит, что можете гонять туда-сюда. Чтобы согреться, попробуйте напрячь мускулы, а потом их расслабить. Мне кажется, вы уже многого добились, разумнее было бы вернуться к еде. Или еще трудно?
— И-и, — в груди еще хрипит, и кашель еще не прошел. Наверное, нужно еще несколько дней, чтобы совсем прошло.
Те немногие, кто еще в состоянии волочить ноги, стоят у окна и искоса смотрят, как вдоль улицы Лудзас ставят еще один забор из колючей проволоки. Еще одно гетто внутри гетто? Мудрено как-то. Дождемся, пока кто-то придет и расскажет.
Где Ты?
Advent (фрагмент)
Адвент
Мы всегда жили ожиданием этого времени. Не только тогда, когда, будучи детьми, мы, увидев заснеженную еловую ветку, окунались в сказку и воображали себе приближение сияющего Рождества. Нет, и позднее, уже повзрослев, мы часто погружались в царство детских снов.
В воскресенье, 30.11.1941.
В пятницу вечером сын Гирша приносит такие новости, которые разносят вдрызг кажущуюся спокойной жизнь гетто.
— На углу улиц Лудзас и Ликснас висит приказ: всем, кто живет на территории от улицы Лудзас до Большегорной и от улицы Даугавпилс до улицы Лаувас, в течение двух часов перебраться в общее гетто. С собой можно брать все свое имущество, кроме кроватей, кресел и другой мебели крупного размера. За переселением будет наблюдать еврейская полиция.
