Вместо проклятия с губ Рона сорвался хриплый, протяжный стон.
— Да, милая, я тоже тебя хочу.
Презервативы лежали в сумочке, и Клэр мысленно поблагодарила Винсента за подсказку. Слава Богу, что он заставил ее проявить предусмотрительность. Жаль только, что она купила лишь пакетик, а не целую упаковку.
Надевая красное платье, Клэр пообещала себе, что не позволит Рону остановиться на полпути. Довольно игр. Она хочет его, не может обойтись без него и намерена получить свое.
— Поцелуй меня, — прошептал он, и Клэр с готовностью покорилась.
Их губы встретились, и теперь уже Клэр завладела инициативой, подстегивая желание Рона игрой языка и одновременно впитывая сладкий вкус поцелуя.
Стон, вырвавшийся из груди Рона, вознаградил Клэр за усилия и укрепил уверенность в достижении цели. Обхватив ее бедра, он задал новый ритм, подводя их обоих к грани, за которой начиналось безумие.
— Ну же… — прошептала Клэр и, получив молчаливое согласие, потянулась к «молнии».
Добившись успеха, она стиснула ладонью дрожащий от напряжения возбужденный член и несколькими быстрыми движениями едва не довела Рона до экстаза.
Он стиснул ее руку, и Клэр, подняв голову, увидела его горящие глаза.
— Да.
Она приподнялась, и на какое-то мгновение оба замерли в этом положении, дразня друг друга. Первой не выдержала Клэр, и Рон, не меньше жаждавший полной близости, вошел в нее одним быстрым и сильным ударом.
— Да, Рон, да!
Ее неистовый шепот слился с его стоном, и они задвигались в унисон, объединенные наконец могучим желанием. Испытав то, чего так страстно желала много лет назад, задыхаясь в его объятиях, теряя сознание в сгущающемся тумане страсти, Клэр поняла, что не хочет больше жить без того, что им нужно. Губы Рона впивались в ее грудь, терзая искусанный, опухший сосок через промокший шелк платья, его руки гладили ее бедра, одновременно задавая ритм движений.
— Клэр… Клэр…
Рон задрожал, и она поняла, что оба приближаются к финишу.
— Рон…
Его хватило еще на два-три удара, и, когда Рон оросил ее лоно дождем любви, мир взорвался перед глазами Клэр калейдоскопом радужных огней. Она подалась вперед, вцепившись в плечи Рона и откинув голову. Звезды закружились и слились в сияющее белое пятно. Клэр вздохнула, качнулась вперед и прижалась лицом к его плечу. К плечу человека, доставившего ей немыслимое наслаждение.
Она задрожала, тронутая последним порывом стихающей бури, и почувствовала, как напряглись его руки.
— Холодно?
— Мне хорошо, — ответила Клэр, чуть погрешив против правды.
Она не знала, что делать дальше, как себя вести. Не знала, как Рон воспримет случившееся. Может быть, он злорадствует, исполнив свой план мести. А может быть… Ведь он почти признался, что любит ее.
Его руки, сильные и теплые, давали ощущение комфорта, которого Клэр так не хватало. Прижавшись к его груди, уткнувшись лицом в его плечо, сидя у него на коленях, Клэр думала о том, смогут ли они когда-нибудь вернуть то, что потеряли шесть лет назад. Она не знала ответа, но почти верила, что такое возможно.
Ее переполняла радость, ей хотелось смеяться, петь, целовать Рона, танцевать. Она могла бы кричать от восторга, прыгать вокруг него на одной ноге или читать вслух давно забытые, а теперь пришедшие на память стихи.
Могла, но какой-то уголок души, в котором затаились страх и отчаяние, удерживал ее, говоря, что ради любви нужно отказаться от всего остального.
Ребекка Синклер отступила за кустарник и опустила фотокамеру, но глаз с сидевших в беседке Рона и Клэр не спускала. Ей все еще не верилось в то, свидетелем чего она только что стала и что было зафиксировано теперь на сверхчувствительной пленке ее «Кодака».
Ублюдок. Скотина. Мерзавец. Подлец.
И эта сучка ему под стать. Ребекка уже навела о ней справки. Клэр Уинслоу. Судя по всему, та еще штучка. Работала с Риком О'Нилом, а потом вместе со своим любовничком нагрела студию на изрядную сумму. И вот теперь Патрик Хаммер дает ей второй шанс. Невероятно.
Ребекке никогда не давали второго шанса: каждую крошку приходилось добывать самой, не брезгуя никакими средствами.
Еще невероятнее было то, что Рон Фримен обнимал эту заокеанскую стервочку. Ласкал ее, целовал. И, похоже, получал от этого удовольствие.
В какой-то момент, поддавшись злобе, Ребекка уже шагнула из своего убежища, намереваясь подойти к беседке и устроить парочке незабываемую сцену. Клэр Уинслоу не может и не должна быть с Роном Фрименом. Она его не заслужила.
Разумеется, благоразумие взяло верх. Ребекка отступила. У нее сложился план, и она собиралась осуществить его и вволю полакомиться плодами.
Ее губы медленно растянулись в улыбке, не сулившей ничего хорошего тем, кто посмел не посчитаться с ней. Рон Фримен впустит ее в свой ресторан, да еще поблагодарит за оказанную честь.
— Ты влюблен, дружище, — объявил Виктор, когда Рон ввалился в офис с первыми лучами солнца.
— А что ты здесь делаешь? — Рон потер лицо, стараясь не поддаться усталости и не уснуть прямо на пороге.
Сидевший за письменным столом Виктор покачал головой и ткнул ручкой в толстую тетрадь.
