Мы вышли из новой учительской – гордость Кукушкина, и оказались в коридоре старого здания школы. На втором этаже было всего два кабинета: первый физико-математический, где преподавал сам директор, второй русской словесности и истории. В первый мы только заглянули, приоткрыв дверь, и отправились во второй, где правила «прекрасная Елена».
– К началу учебного года, Васильич должен сдать новый спортзал, – сказал Швиндлерман по дороге, – он, конечно, будет небольшим, не как в городских школах. Но над ним будет ещё два кабинета. Один отдадим тебе – нам очень нужна свежая кровь.
Я не успел отреагировать на тему кровосмешения – мы вошли. Директор нас представил, причём меня как будущего коллегу. Из-за стола поднялась женщина, протянула мне руку и произнесла: «Лена». Эффект был непередаваемый. Все равно, что меня бы познакомили с английской королевой, а она бы протянула мне руку и сказала просто: «Лиза». Дар речи я потерял, но ручку богини подхватил, плавно повернул в воздухе и поцеловал, почти не касаясь губами. Она взглянула на меня с интересом. А я вспомнил про кеды на моих ногах и трусливо перевёл взгляд на стену, где над доской была изображена длиннющая цитата:
«Вы шли прямою дорогой, не бояся ни опалы, ни смерти; и жизнь ваша не прошла даром, ибо ничто на свете не пропадает, и каждое дело, и каждое слово, и каждая мысль вырастает, как древо; и многое доброе и злое, что как загадочное явление существует поныне в русской жизни, таит свои корни в глубоких и темных недрах минувшего». А. К. Толстой»
– Здорово! Загадочная русская душа в литературе, как следствие нашей истории, – я разгадал смысл выбранной фразы.
– Превосходно! – похвалила меня Елена Эрвиновна. – А вы знаете, откуда это?
– Князь Серебрянный? – предположил я.
– Правильно. Вы когда-нибудь преподавали литературу?
– Никогда.
– А смогли бы?
– Нет.
– Почему? – удивилась Елена Эрвиновна. – По-моему каждый профессиональный читатель может учить литературе. Даже если он заика. Литература – это передача чувств и движения души.
– А что такое профессиональный читатель? – поинтересовался я.
– Это читатель, который понимает русский язык. Большинство людей, которые считают русский язык своим родным языком, на самом деле не понимают его. Они просто умеют выражать свои, в основном физиологические потребности по-русски. И проверить это очень легко, если человек не может читать классику, он «говорильщик», а не читатель. Это все равно, что читать Гёте на немецком, не зная языка.
– Может, он просто двоечник? – предложил я собственную терминологию.
– Да, это одно и то же. Болтун! Яйцо без цыплёнка! Его поглотит вечность. Духовность – это связь поколений. Иначе конец цивилизации, и все сначала: до пирамид или сотовой связи.
– Нет, я так не могу, соединять литературу и историю, – давно я не вёл такие умные разговоры. – Для меня история – это цепь предательства, жестокости и подлости, причём в истории любой страны. А литература – это все противоположное: благородство.… Нет, не так, конечная цель литературы: гуманизм, любовь и честь!
– По-моему, из вас вышел бы отличный учитель литературы, – сказала «прекрасная Елена».
И мне так захотелось стать её учеником, чтобы она меня хвалила и хоть изредка гладила…По моей глупой седеющей башке!
– Нет, – заявил я жёстко, – я Достоевского не люблю. Весь мир восторгается им, а я нет. Какой из меня учитель, я тоже Болтун.
– Давайте творчество Фёдора Михайловича обсудим с вами отдельно, за чашечкой чая, – спокойно предложила Елена. – А может, географию у меня заберёте?
– Знаете, – я не смог удержаться от банальщины, – для такой женщины как Вы, я готов не то, что забрать, я готов перекроить географию! В этом мире я всё могу, весь вопрос в мотивации.
– Отлично! – воскликнул Швиндлерман. – А у меня труды. В смысле трудовое обучение. А Фиджи тебе отдаст весь пакет биологических наук и химию. Если будет мало, то она навалит на тебя физру, пение и факультатив.
– И ещё кружок штопки, шитья и выпиливания крестиком! – подхватила прекрасная Елена.
Мысль, как известно, это электричество. Считается, что электричество распространяется со скоростью света. Но моя мысль: «Вот придурки!», все равно опоздала. Они расхохотались раньше, чем я успел это подумать.
Швиндлерман и прекрасная Елена оказались сбалансированным составом. Хорошо, что я не застал Фиджи. Думаю, вот тогда бы вся компания была бы в сборе: Селитра, Древесный Уголь и Сера. Горит и взрывается без кислорода!
Удивительно, но я не обиделся. Можно сказать, первый раз в жизни, шутка в мою сторону не задела моё самолюбие. Видимо кеды покойника Семена начали своё мистическое действие на моё «Его». Кстати, может я уже совсем седой? Я ведь не видел своё отражение после памятной ночи. Где бы найти зеркало? А может, я уже и тень-то не отбрасываю? Кто не отбрасывает тень, тот, видимо, отбрасывает кеды. Куда не кинь, везде кеды!
– Пойдёмте, дорогой наш Андрей, в сад, – примирительно сказала Елена. – Пить чай.
– В Вишнёвый? – съязвил я.
