Еще долго Коннор стоял у порога пустого дома, не решаясь войти в него. Коляска с дочерью и женой стремительно укатила и слилась среди остальных на просторах улиц большого города.
Мери без устали носилась по всему поместью, контролируя и отдавая больше указаний на счет уюта и обустройства комнат для дочери и внучки. Уже как неделю они перебрались в дом умершей миссис Форбс и все с точностью должно было соответствовать хорошему вкусу новой хозяйки. Старые пуфы было решено заменить на новые, тяжелые оконные шторы, которые не пропускали дневной свет в комнаты было решено снять, чайный столик, рояль, кресла передвинули ближе к свету, где через широкие окна отрывался вид на море. Миссис Таунсенд хотела навсегда убрать память о прежней хозяйке, которая поселила мрак в большой каменный дом. Было решено отдать Келли и Элизабет гостевые комнаты на втором этаже, Мия поселилась на последнем этаже, куда наверняка не будут доноситься разговоры из гостиной. Когда все было готово, Мери придирчивым взглядом осмотрела все поместье и шумно выдохнув погрузилась в большое кресло, которое напоминало королевский трон, эта была единственная мебель от вдовы, что пришлась миссис Таунсенд по вкусу.
Кристофер любил наблюдать за женой в такие дни, когда она воодушевлена и словно на кону было спасение мира, прилагала все усилия для достижения задуманного. В такие моменты она напоминала ему об утраченной молодости, в такие дни она словно возвращала их в ту самую молодость и давала новое усиленное дыхание им двоим. Он любил все, что есть в ней, тот указательный тон, полный власти и силы, та нежность и слабость, которая скрывалась за способностью все контролировать. И в конце дня, когда они готовились ко сну, Мери как бы невзначай и почти стыдясь своих слов, аккуратно могла рассказывать об очередной своей мечте, которая бережно охранялась в ней годами. Он любил слушать ее, он любил ее.
На утро с шумом от скорости передвижения подкатила коляска к парадному входу, Мери, в ночной сорочке с чепчиком на голове выбежала встречать дочь, однако это была не Келли. С гордой осанкой, хорошо уложенными волосами, до идеальности зачесанными на голове, и с широкой открытой улыбкой навстречу шла Агнесс. Она не предупреждала о приезде, от этого мать несколько секунд не могла пошевелиться с места, решив, что младшая дочь ей всего лишь привиделась из-за долгой разлуки и тоски.
– Мама, неужто вы не узнаете меня – и звонко заливаясь смехом маленькой девочки Агнесс почти повисла на шее матери, словно десяти лет взросления не существовало.
– Милая, как же так, я уже грешным делом решила, что из ума выжила, совсем старая стала – отвечала мать заливаясь слезами и ухватив дочь за щеки силилась пристально рассмотреть уже совсем взрослое лицо, в котором с трудом возможно было разглядеть ту маленькую девочку.
Разлука была долгой, так как все каникулы Агнесс занимала бабушка, которая взяла ее под свое крыло и возила по всем злачным местам. Она имела большие надежды, что все уготованное счастье для ее непутевой дочери Мери может заполучить внучка, и не прогадала. Из Агнесс действительно получилась красавица, она была из таких девушек, чью красоту находили привлекательной все, и дамы и джентельмены. Ее широкая и чистая улыбка покорила многие сердца, однако ее сердце не так легко было покорить. Агнесс было уже восемнадцать лет, ум ее намного опережал физическое развитие по годам. Легкая, воздушная, обладала тонкой хитрецой, которая казалась загадочной и притягательной. Свет Лондона был очарован красотой и существом Агнесс Таунсенд. Она понимала, как легко ей может достаться в жизни все, чего она пожелает, и от этого ей каждый джентельмен мог легко наскучить на первой минуте незатейливого общения. Однако в родных краях, на просторах родины, она почувствовала, как в ней началась борьба между лучшими ее качествами и привычным для нынешней жизни поведением. И в ту минуту, как увидела мать, вся высокомерность и сдержанность словно испарилась в утреннем тумане, она смотрела матери в глаза и перетянувшие сердце нити стали обрываться одна за другой, заливая нежностью орбиты глаз дочери.
– А где Мия, ужасно соскучилась по ней. Она все такая же отрешенно одинокая? – поинтересовалась Агнесс, когда минута молчаливой встречи подошла к концу.
– Твоя сестра бог весть что напридумала себе и отдала свою жизнь в руки одиночества, возлагаю надежды, что ты, моя милая, не последуешь ее примеру и все же устроишь свое счастье – видно было, что тема касаемо Мии, доставляет Мери некое раздражение и досаду и она переживала, чтобы судьба Агнесс не стала похожей на судьбу средней сестры.
– Мама, не переживайте, моя жизнь точно будет лучше всех – и подхватив миссис Таунсенд под руку, не отрывая взаимных взглядов друг от друга мать и дочь вошли в дом.
