И наконец: не дохрена ли я о себе возомнил? Охраны на балу куча, аристократы в большинстве своём одарены, сокращать количество противников через выпиливание нельзя, а сам зал – чисто поле без возможностей для манёвра. Случись заваруха, я ведь не вывезу. Есть же какой-то предел имбалансности божественного шарика, верно?
А единственный очевидный плюс заключается в том, что все вокруг считают меня анималистом. То есть не ждут, что могут в любой момент выхватить веслом по хлебалу.
Так… и какие же опции мне в таком случае доступны? Разве что проследовать за гвардейцами. Если действительно упрячут в тюрьму, то можно будет сбежать тенями и никто даже не поймёт, как именно я это сделал. А если повезут на расправу а-ля «трагически погиб при сопротивлении», то уж как-нибудь разберусь.
Но бал же! Проектор же! Аристократы же! Отступить сейчас – это всё равно что застесняться крикнуть: «На остановке остановите», – проехать до конечной, а потом возвращаться куда нужно пешком.
– Ды-дыыын! – из размышлений меня вырвал звук удара по клавишам рояля.
Дегенераты-музыканты возвращались на сцену. И… возможно этот рояль – посланник фортуны, что таким образом подал мне знак от хозяйки? Может и впрямь нужно попробовать сыграть наудачу?
А была, собственно говоря, не была. За время пути из Столицы я накопил прилично божественной энергии, чтобы тратить её не раздумывая. Для побега из тюрьмы она мне не понадобится вовсе, для противостояния целой толпе её не хватит, а значит я ничего не теряю. Ничем не рискую. И более того! То, что я сейчас замыслил, рано или поздно пришлось бы сделать.
– Харламов, – ещё раз сказал кудрявый толстяк. – Прошу вас. Давайте обойдёмся без истерик.
– Я понял-понял, – кивнул я и изобразил на лице благородную такую скорбь. – Разрешите напоследок переброситься парой слов с шурином. Нужно кое-что уладить.
– Гхым…
– Прошу вас, не откажите в просьбе.
– Ладно, – вздохнул кудряш. – Только без глупостей, Харитон Христофорович. Не заставляйте меня нервничать.
– Само собой.
С тем я отвёл ошалевшего Менделя на пару шагов в сторону. Поставил прямо перед собой, улыбнулся с грустинкой и протянул ему руку. Сказал:
– Береги Лизу… брат, – а как только рукопожатие свершилось, начал вкачивать в Вадима Евграфовича бурные потоки энергии.
До сих пор в груди Седого Опездола теплился один крошечный шарик. Яркий и светло-зелёный, будто полоска с полным уровнем здоровья в какой-нибудь игре. Но вот, шарик подрос, а рядом появился ещё один. Бледно-бежевый, – эдакий «шампань», – и почему-то вдруг искристый. Вроде бы что-то знакомое, но вот что? Не помню.
Евграфыч тем временем заподозрил неладное. Почувствовал в себе что-то новое и аж голову в плечи втянул, ну а я продолжил. Настаёт момент истины – сейчас я либо навсегда испорчу лекаря Менделя, либо же взращу из него нечто восхитительное.
Шарики смешались и… на этом пока хватит. Мне тоже энергия на всякие разные фокусы понадобится.
– Понял? – спросил я.
– Понял, – выдохнул Мендель.
– Лечить до сих пор умеешь?
Вадим задумался.
– Умею.
– А прикрыть меня если что сможешь?
Вместо ответа барон радостно закивал головой. И вот это хорошо! В себя, видать, поверил, а это важно.
– Тогда поступим так: прямо сейчас берёшь сестру подмышку, выводишь её на улицу, сажаешь в такси до нашей мойки, а сам возвращаешься мне на помощь. Понял?
– Понял, – я похлопал Вадима по плечу и погромче добавил: – Спасибо, брат!
Вернулся обратно к гвардейцам, обречённо кивнул толстяку и побрёл под конвоем из зала прочь.
– Спасибо, что держитесь достойно, Харитон Христофорович.
Да не за что, утырок.
В холле ожидали ещё два гвардейца и паренёк из обслуги. Паренёк учтиво потерялся, как только мы вышли и закрыли за собой дверь, а вот гвардеец отстегнул с пояса наручники. Серьёзно они, конечно, меня запеленать намерены. Но обождём пока что с этим. Мне сейчас нужно потянуть время и дождаться Менделя.
А начну, пожалуй, так:
– Нас не представили, – обратился я к толстяку.
– Егор Григорьевич Евневич, – устало вздохнул тот.
– Прошу прощения за неосведомлённость и…
Позади нас открылась дверь и один из гвардейцев дёрнулся вперёд. И вернулся в исходное положение, как только удостоверился, что Вадим не собирается подключаться к разборке, а просто провожает сестру на улицу.
– … и немного хамскую формулировку вопроса, – продолжил я. – Но кто вы, Егор Григорьевич?
– Министр Финансов города, в котором вы живёте, – хмыкнул тот.
– Как интересно. Скажите, а давно ли министры финансов заделались исполнительной властью и имеют полномочия задерживать граждан?
Больше слов! Больше воды! Лей, Харон, не стесняйся!
– Харитон Христофорович, если вы не заметили, то в задержании участвуют сотрудники городской гвардии, и вот они-то наверняка уполномочены на это, не сомневайтесь. И вообще. Пожалуйста, прекратите этот цирк.
– Руки, – рявкнул гвардеец.
