Часть детей не выдерживала бесчеловечных опытов и умирала прямо на операционном столе. Часть становилась альва-зомби и их утилизировали. Но были и исключения.
Именно такое исключение и нашёл Бойчин в последней партии.
— Во имя Всеотца, — прошептал я, зачитывая вслух. — Здесь всё, все данные. Но этого я не понимаю. «Образец номер 8 из последней партии легко приняла раствор высокой концентрации… идеальный реципиент для вживления ядра». Ядра чего?.. Что они готовили для образца 8?
Лили посмотрела на меня так, словно точно знала, о чем идёт речь.
— Сперва тот монстр, а теперь это, — она покачала головой. — Доделывай свою работу, человек, мне нужно кое-что проверить.
— Что? Постой, Лили! — бросил я ей, но девушка уже быстро удалялась по коридору. Я прижал палец к наушнику, включая связь. — Вот же чёрт! Ты совсем дурная, хочешь сорвать всю операцию? Жизнь моей сестры на кону!
— Молись своему Всеотцу, человек, — непривычно серьёзно ответила она. — На кону может быть кое-что куда серьёзнее.
— Да и хрен с тобой, — прошипел я, вгоняя в терминал инфокристалл. Минута — и кристалл с копией нужных данных перекочевал во внутренний карман костюма. Секунду подумав, я достал второй — для Карины — и вставил его в разъём.
— Хозяин.
Голос Лили вызвал мурашки по всей спине.
— Никуда не двигайся, еще минута.
Наконец, копирование завершилось. Я выдрал терминал из сервера и рванул обратно по темному коридору. Лили наверняка пошла к камерам, где же они…
Свернув в первый коридор, я обнаружил ещё одну лабораторию. Вдоль стены стояли большие трубы, заполненные жидкостью и подключенные к системе жизнеобеспечения. А внутри были человеческие силуэты.
Дети.
— Они здесь, четыре, пять… — я прошелся вдоль труб, вглядываясь в их лица. Они были без сознания, погруженные в сон. Я обернулся: в центре лаборатории лежала еще одна труба на специальных захватах, накрытая полотном. Я снял ткань — и отшатнулся.
Обнаженное детское тело за стеклом приводило в ужас. Посеревшее от зомбификации и изувеченное, покрытое брызгами крови.
Закрыв тканью тело, я вернулся в центральный зал и направился по следующему коридору. Здесь оказались камеры, настоящие зарешеченные клетки, словно в тюрьме. Внутри, на простеньких нарах, лежали дети, погруженные в сон. Часть камер была открыта.
— Лили? — позвал я, проходя вглубь, как заметил девушку внутри одной из камер.
Она сидела на полу у пустых нар и держала в руках полупустой пакет с желтоватой искрящейся жидкостью, от которого шла трубка с иглой для капельниц. Я коснулся её плеча.
— Вставай, я закончил, нам пора уходить.
Сглотнув, она зашептала дрожащим голосом.
— Это место… они делали с ними то же самое. Пытали. Заставляли убивать друг друга. Вживляли им дьявольское семя. Снова, как тогда, со всеми ними…
Она обернулась: её невидящий взгляд смотрел сквозь меня. Словно она была не здесь и видела что-то другое.
— Эй.
— Только не снова… — прошипела она, и её янтарные глаза наполнились болью пополам с яростью. — Не трогайте, вы!..
Её пальцы стиснули пакет. Жидкость брызнула на пол и с шипением задымилась, в нос ударил резкий сладковатый запах.
— Не смейте трогать меня снова!.. — она взвилась на ноги, отшвыривая пакет, — Лучше умереть там!..
Её глаза вспыхнули так, что озарили весь коридор. Издав полный боли крик, она схватилась за голову — и меня окатил мощный поток энергии. Мой ошейник истошно заорал.
Выброс альвы!
— Лили, остановись! — я схватил ее за плечи и тряхнул.
В тот же момент свет погас — и по коридорам и этажам комплекса прокатилась сирена тревоги.
Гул сирены наполнил коридоры лаборатории.
Я крепко взял кодекс за плечи и хорошенько тряхнул.
— Приди уже в себя, Лиливайсс, уходим отсюда! Нет здесь никаких убийц, но точно тебе говорю, будем тут киснуть — появятся!
Она встрепенулась, сморгнув повисшие в уголках глаз слезинки, и кивнула.
— Ты прав, человек. Я…
— Если пришла в себя тогда помоги открыть клетки! — бросил я, рывком отпирая ближайшую. Дети внутри клеток проснулись от рёва сирены и пугливо глазели на нас с Лили.
— Иди сюда, — я поднял с нар перепуганную девчушку лет восьми и вынес из клетки. — Всё закончилось, мы возвращаемся домой… Скорее, Лили, выпускай остальных!
Мы ураганом промчались по камерам, вытаскивая маленьких пленников одного за другим. Адреналин, подстегиваемый ревущей сиреной, гнал вперёд, сердце колотилось как бешеное. Собрав по всем камерам десяток детей, мы бросились обратно в лабораторию.
— Лифт! Веди их туда! — я указал Лили на коридор с табличкой в виде подъемника и бросился в зал с трубами.
— Погоди, а ты? — спохватилась она.
— Приведу еще нескольких.
— Мы же не успеем!
— Успеем, — зло улыбнулся я в ответ. — Чёрта с два я оставлю их в этом гадюшнике. Возвращаемся все вместе.
