— Иди ко мне, — одними губами выдохнула она.
Я прильнул к ней со всей страстью. К черту прошлое, к черту Лили, Императора, Хошино и всех остальных! Все это будет потом, завтра.
Здесь и сейчас — она моя. Моя любовница, моя страсть и мой порок. К черту все последствия.
Неутомимыми поцелуями я изучал каждый уголок ее тела, от приоткрытых губ спускаясь вниз по шее, к влажно блестящим соскам.
— К-княжич!.. — тонко пискнула она, выгибаясь навстречу ласкам моих губ и языка. Ее голос то взвивался, то затихал, эхом разносясь по комнате. И чем ниже спускались поцелуи, тем выше становился её голосок.
Обхватив ладонями мою голову, она вдоволь дала мне испить всю себя, то сжимая, то разводя упругие бедра. Наконец, я оторвался от ее горячей кожи, устроился между разведенных бедер и посмотрел на Полю.
Стиснув края покрывала, девушка замерла в предвкушении. Ее блестящее бисеринками пота тело напряглось.
— Говорят, первый раз всегда больно, — прошептала она, вымучивая улыбку. — Я потерплю, вы не бойтесь, сударь.
Этого еще не хватало. Ну Полька, чудо в перьях…
— Эй, — я накрыл ее ротик долгим поцелуем, лаская девушку второй рукой. — Расслабься, Поля. Поняла? Закрой глаза.
Она с готовностью покивала и закрыла глаза. Я прижался к ее разгорячённому лону и медленно скользнул внутрь.
Ощущение божественной мягкости обволокло меня. Ее лоно затягивало в себя, требовало ворваться и залпом испить до дна… Нет. Мягко назад, и снова.
Поля выгнулась с тихим стоном — и опала назад. Чуткое тело изогнулось, направляя меня внутрь и давая раскрыться расцвести дрожащему на грани удовольствию. И снова вперёд… задержав дыхание, она издала стон и сжала смятое покрывало.
Словно на качелях, я удерживал её в своих объятьях, каждый раз погружая глубже.
Её сдержанные стоны вновь взвились к потолку. Раз за разом мы становились ближе, проникая друг в друга, пока не сплелись в тесных объятьях.
Держась одной рукой за мою шею, она прижала ладошку ко рту, стесняясь собственных вскриков. Её пунцовое, покрытое испариной личико лишь сильнее заводило меня, заставляя проникать в неё глубже и извлекать из Поли самую прекрасную из мелодий, на какие способна желанная девушка.
Не в силах бороться с собой, она вцепилась зубками в свой палец, сдерживая сладостные звуки.
Нет, милая, это сильнее тебя. Не сдерживайся. Дай мне услышать твой голос, каждый твой вдох и стон.
И в этот раз она отдала мне всё. И страстный шепот между поцелуев, и сдавленные стоны, задыхаясь от удовольствия, и вскрики на пике наслаждения…
И ласковые объятья после. Вместе с гроздьями полных благодарности поцелуев.
— Ярослав, — устроившись в моих объятьях и уже совершенно не стесняясь своей наготы, Поля счастливо улыбнулась. Я поцеловал ямочки на её щеках.
— Теперь-то ты не переживаешь насчет супа?
— Какого супа?.. — она растерянно поморгала своими глазищами — и мы оба рассмеялись. Я крепко обнял служанку и запустил пальцы в её мягкие волосы.
— Если хочешь, я сам научу тебя готовить.
— Хорошо, княжич. Ой, вы ведь теперь князь! Научите меня, пожалуйста!
— Обязательно. Но только уже завтра.
По тренировочному залу гуляло звонкое эхо. Среди клубов серой каменной пыли показалась рослая фигура. Цесаревич вышел из клубов пыли, взял у Анастасии протянутое полотенце и вытер взмокшее лицо.
— Ну как, в этот раз лучше?
Девушка сквозь очки посмотрела на осыпающиеся обломки громадных бетонных блоков за его спиной. Немалых размеров зал буквально вмялся внутрь, словно в его центре открылась маленькая чёрная дыра. стальные стены смялись как фольга, а бетонный пол растрескался и вздыбился причудливыми торосами.
— Как всегда, великолепно, ваше высочество, — она коротко поклонилась.
Мощь его магии ужасала. И с каждым годом Роман становился сильнее.
— Что там с Вайнером, ты узнала? — он отложил полотенце, посеревшее от пыли, и взял бутылку с водой.
— Он вернулся домой, целый и невредимый, — она строго посмотрела на цесаревича сквозь очки. — Его ошейник сломался во время операции.
От досады Роман смял полотенце и швырнул его на скамейку.
— Значит, опять выкрутился? Мне кажется, или ему уж слишком везёт с такими вещами? — он обернулся к помощнице и нахмурил брови. — Или, может, кто-то втайне помогает ему? Как ты думаешь, Анастасия, среди нас может быть шпион?
— Исключено, — она тряхнула волосами. — Никто из знати не пожелает связываться с опальным родом, а армия занята другими делами. Разве что…
— Разве что — кто? — нахмурился Роман. — Говори же.
— Ваш отец, возможно, — она понизила голос. — В последнее время он часто интересуется Ярославом. Кроме того, Вайнер-старший служил при нём главным советником, особо приближенным ко двору. Возможно, у него свой особый план насчёт него.
— План, значит, — Роман обернулся на осыпающиеся руины бетонного блока, изъеденные трещинами. — У отца на всё есть свой план. Он снова намекнул на помолвку, и что пора бы заявить об этом. Как будто это сейчас самое важное!
— Союз между великими князьями всегда важен, — напомнила она. — Это укрепит ваши позиции в будущем. Он думает на перспективу.
