Я почувствовал, как ноги коснулись стальных плит. Бешеная, непредставимая волна гравитации отступала мод моим напором. Я уже не ощущал ни крови, текущей изо рта и ушей, ни боли в ранах. Только крепко сжатый в руке эфес меча, сияющего белым пламенем альвы, и разделявшую нас с Императором преграду.
— Довольно!.. — проревел я и рванулся, направляя всю свою энергию вперёд.
Гравитационная ловушка не выдержала и, словно перезревший кокон, лопнула, выпуская меня. Император удивленно вскинул брови, а я бросился к нему, занося меч.
— Ты!..
Удар — и клинок выбил снопы искр из возникшего в его руке меча. Лицо государя исказилось гневом, он сдвину брови и одним взмахом отбросил меня, но я тут же бросился в контратаку. Клинки снова столкнулись, чертя сверкающие дуги и осыпая пол брызгами энергии.
— Ты зашел слишком далеко! — прогрохотал Император и, вскрикнув, рубанул по моему блоку с такой силой, что лезвие меча раскалилось докрасна. Я шатнулся, едва не теряя равновесие.
— Хаа! — гаркнул он, делая шаг вперёд, и выбросил ладонь, словно хотел сдвинуть всё пространство.
Бешеный гравитационный удар отбросил меня назад и приложил об землю. Мимо полетели сминающиеся на глазах ошметки химер, балки, обрывки стальных листов и оружие.
— Гххх… — затормозив, я поднялся на колено и вскинул меч, как заметил лежавшую рядом Лили.
И Император заметил мой взгляд. Его рука поднялась, сжимаясь в кулак, — в небе над нами вспыхнули десятки стальных шипов, нацеленных на кодекс.
— Я сказал, довольно! — прогрохотал он и опустил кулак.
Я бросился к Лили и закрыл её собой, поднимая барьер. Стальным дождём шипы забарабанили по окутавшей нас голубой сфере, разлетаясь в стороны.
Смертоносный град остановился, и я прижал к себе Лиливайсс.
— Хозяин… — прошептала она, глотая кровь, и подняла руку, сжимавшую причудливый пистолет из шведской лаборатории. Он тускло мерцал зловещей аурой альвы.
— Не шевелись, береги силы, — прошептал я, пытаясь направить свою энергию в неё. — Альва залечит твои раны, я же знаю, так что лежи тихо…
— Ты всегда был таким, — раздался голос Императора. — Готовым закрыть собой других.
Он шёл к нам, равнодушно переступая через кодексы. По голубоватому лезвию его меча бежали бледные языки альвы, похожие на пламя.
— Тебе-то откуда знать? — крикнул я, лихорадочно пытаясь призвать все силы. Но источник альвы во мне словно иссяк. Снова начала наваливаться усталость, дали знать о себе раны. Пальцами я пытался нащупать пистолет на поясе, но кобура была пуста. Да и меч с ножом давно потерялись в череде боёв. Даже будь они под рукой, ими я ничего не сделаю.
— Строптивый, — фыркнул государь, и новая волна гравитации обрушилась на нас с Лили. Я навис над девушкой, закрывая её собой так, что моё лиц было напротив её. Так близко, что я видел скопившиеся в глазах лужицы слёз и трепыхающуюся венку на шее.
— Я вижу, ты вырос очень стойким, — продолжил он. — Ты годами выдерживал жестокие тренировки и воздействие ядра, конечно же, это тебя закалило. Было правильным решением дать тебе трудности, которые сломали бы обычного человека. И теперь я вижу, что тебе удалось их выдержать.
— Тварь… — процедил я сквозь боль и поднял голову. — Что ты несёшь? Ты убил моих родителей, лишил меня детства и сестры ради каких-то идиотских испытаний⁈
— Сталь закаляется в огне, — бескомпромиссно ответил он. — И ты закалился на славу, как я и рассчитывал. Но я не знал только одного. Что Андрей рискнёт разбить ядро и поместит в тебя с Есенией его обломки. Но даже это сыграло мне на руку.
— Есеня, — встрепенулся я. — Что ты сделал с моей сестрой? Где она?
— Она не твоя сестра, — его слова прогремели громом.
В полной тишине, разрезаемой свистом ветра, я отчетливо услышал, как заколотилось моё сердце.
— Что?.. — вырвалось из груди.
Взгляд Императора был холодным и острым, как скальпель.
— Как ты смеешь такое говорить? — я поднялся, сжимая кулаки до боли. — Отец с матерью пожертвовали жизнью, чтобы спасти нас с Есеней! Стали бы они это делать для чужака⁈ Во мне их кровь, я бы отдал жизнь за них, если бы мог!..
— В тебе нет ни капли их крови, — бросил он мне в лицо. — И никогда не было.
— Ты лжёшь.
— Я знал, что ты не поверишь. Тогда подумай сам, — на лице государя возникла злая улыбка. — Ты не погиб от руки опричников в ту ночь. Ты выживал в суворовском, проходя самые жестокие тренировки, которые убили десятки новичков до тебя. Тебе давали шансы проявиться, реабилитировать себя, драться на арене ради денег — думаешь, мы не знали об этом? Я знаю о тебе всё.
Его слова резали по живому, складываясь в единую картину мозаики.
— Ты, защитник семьи, положивший всё, чтобы сохранить род Вайнеров, никогда им не был, Ярослав! — громогласно произнёс он. — Часть великого плана, мой высший инструмент. Моё идеальное оружие против альвы, закаленное в сотнях боёв и испытаний.
Я слепо уставился на него. Веки начало невыносимо жечь.
Это всё была ложь. Должна быть ею. Такого просто не могло быть.
Но если на секунду допустить, что он говорит правду…
