— Огонь, немедленно! — закричал Император сквозь вой поднявшегося ветра.
И внезапно я ощутил её.
Первозданная сила ворвалась в мое тело бешеной волной и затопила всё существо. Больше я не чувствовал и рук Лили, ни её тела, ни своего.
Только пустоту. И безудержную силу, поднимавшуюся из её глубин в моё тело.
По мне ударила колонна чистейшего света, энергия с воем и рёвом хлестнула во все стороны, расплавляя обломки, сталь и переборки вокруг.
Слабо… как же слабо.
Я оторвался от земли, — тело как пушинка поднялось в воздух, увлекаемое потоком энергии, — и поднял взгляд.
В этот момент все оборонительные системы лаборатории открыли огонь. Все кодексы и сам Император обрушили на меня беспрерывный поток снарядов, ракет и безудержной энергии…
Я поднял руку — и перед мной разверзлись порталы. Десятки, сотни порталов встали между мной и смертоносным шквалом огня, всасывая в себя всю его мощь.
Но стоило щелкнуть пальцем, как в небесах открылись такие же точно порталы — и из них ударила нестерпимая мощь всех тысяч залпов, выпущенных в нас.
Фиолетовые вспышки выстрелов и взрывов превратили ночь в день. Колонна чистейшей альвы поднялась к небесам, с ревом свиваясь в бешеное торнадо. Зарево осветило весь небосвод от края до края, знаменуя появление новой силы.
— Свершилось, — из моей груди вырвался голос, который я не узнал.
Я увидел, как мои руки стали тоньше, а тело изменялось, покрываясь плотной тканью комбинезона знакомых серо-лиловых тонов. Звук десятков голосов, говоривших в унисон, вырвался из меня. И лишь в этот момент я понял: больше я не управляю собой… своим телом.
Больше оно не было моим.
Яркое сияние окутало меня, и в нём прогремел хор голосов.
— Ваше время прошло, люди. Склонитесь перед Владыкой Пустоты!
— Где отец? — Роман нервно посмотрел на сцену. Всё было готово, но начало снова откладывали.
— У него появилось срочное дело, — помявшись ответил Пожарский. — Поймите, у государя…
— Где он? — надавил тот.
— Возник инцидент, срочный, — глава опричников отвел его в сторону и негромко заговорил. — Дело в том, что Ярослав Вайнер…
— Вайнер? Опять он⁈ — взорвался Роман. — Даже в такой день отец предпочитает мне, своему сыну, какого-то изгоя! Хватит с меня этого фарса!
Он сорвал сдавившую шею галстук-бабочку и рванулся к коридору в глубине дворца.
— Ваше высочество… — бросил вслед Пожарский, но Роман не хотел его ни видеть, ни слышать. В ушах стучала кровь, а злость застилала глаза.
— Не смей идти за мной, понял⁈ Не смей! — крикнул он и свернул в длинный коридор.
Он всегда был словно на втором месте! Почему отец всегда выгораживает Вайнера? Какого черта? У них было столько шансов навсегда избавиться от той помехи! Но нет, наглый подонок отнял у него кодекс, невесту, а теперь еще и грозил отнять престол! Всё, что должно было стать его по праву!
Сжимая кулаки, он промчался по коридору до внутреннего хранилища и, в ярости сбив ударом магии замок, влетел в небольшой зал, залитый призрачным голубоватым светом.
В нем стояли два десятка постаментов, окружающих центральный пьедестал из белого мрамора. А на нем лежала книга.
— Какого черта… — нахмурился цесаревич и, покосившись по сторонам, поднялся к постаментам.
Тишина давила на него. В призрачном свете лежавшие на постаментах книги казались живыми. И он точно знал, что это недалеко от правды.
Казалось, он мог слышать шепот от каждой, но не мог разобрать слов.
Пройдя мимо рядов с одинаковыми гримуарами с чистыми обложками, он подошел к мраморному пьедесталу и завороженно посмотрел на лежавшую там книгу.
Идеально гладкая поверхность казалась неестественной.
Чистый гримуар. Еще не записанный, не призвавший свой кодекс. Этот явно был особенным.
И он, как никто другой, заслужил право на особенный гримуар.
— Ты пожалеешь, что не увидел этого, отец, — шепнул Роман и протянул руку к книге. — Именем рода Рюриковичей, я, цесаревич Роман Николаевич Рюрикович, призываю…
Не успел он договорить, как зал наполнил жуткий лиловый свет, колонной освещая пьедестал с цесаревичем. Книга задрожала и раскрылась, раздался шелест страниц, и в следующую секунду ослепительное сияние затопило все вокруг мрачным фиолетовым светом.
Роман отшатнулся, едва удержав равновесие. Его бросило в холодный пот. Поднявшийся ветер трепал его волосы, расшвыривал с мест остальные книги, но его гримуар лишь продолжал угрожающе шелестеть страницами, пока внезапно не захлопнулся с таким звуком, будто выстрелили из пушки.
Ветер мгновенно стих, а в колонне света над ним, в ослепительном сиянии, возник силуэт человека.
Наконец-то! Спустя столько испытаний и времени!..
— Кодекс! — воскликнул цесаревич, не скрывая улыбки… и замер, ощутив прошедший по коже холодок.
В лучах мертвенного света сверху спускался бледный юноша в серо-фиолетовых одеждах. На его лице играла улыбка, а глаза светились нечеловеческим бледно-голубым светом.
Он протянул Роману руку, затянутую в серую перчатку.
