– А Вы заметили, что если раньше и цитировали Бальзака, то только не это утверждение? Потому что в Советском Союзе оно было не актуально. Это высказывание Бальзака лет сто не вспоминали, а начали мусолить именно сейчас. А почему? Только чтобы оправдать тех, кто в девяностые годы народ грабил. Дескать, не ругайте его – так начинали все капиталисты. Этот афоризм для нищеты типа нас: сидите, мол, и не рыпайтесь, потому что для того чтобы «выйти в люди» надо непременно кому-то глотку перегрызть. Но это не правда! Например, Генри Форд с нуля и без всякого криминалитета раскрутил своё состояние, Билл Гейтс то же самое. Или, например, у нас Алла Пугачёва не бедно живёт, надо полагать, дирижер Гергиев, Мстислав Ростропович, но они тоже никого не грабили. Напротив, про них известно, что они исправно платят налоги, занимаются благотворительностью, щедро оплачивают труд тех, кто на них работает. Просто есть общества, где люди имеют возможность без унижения своего достоинства обменять свой ум, талант, способности и умения на материальный достаток, на общественное признание. Есть общества, где никто не требует от людей потерять себя, как раньше говорили, «продать душу дьяволу», чтобы получить что-то от жизни. А есть общества, где перед людьми как перед стаей диких хищников повесят кусок мяса на шесте, до которого может добраться только кто-то один, а других претендентов он столкнуть должен. И вот он сталкивает, а ему улюлюкают, свистят, подбадривают. Если кто-то возмутится, того засмеют и даже подвергнут гонениям, станут доказывать, что жизнь именно такой и должна быть – дракой, борьбой, сражением с себе подобными. В таких диких обществах нарушитель закона, убийца, преступник, предатель обретает в глазах окружающих больше уважения и признания, чем честный и культурный человек, который не желает никого локтями распихивать, никому в глотку свои клыки всаживать. Они у него не для того, чтобы в кого-то их всаживать, а чтобы… улыбаться людям. Но ему кричат: «Слабак! Тряпка! Размазня! Пни его ногой! А ты его – другой!». И он, конечно же, не жилец в таком обществе. Это очень трудно – в таком обществе жить. Но мы все – пленники и заложники и этого общества, и этого времени, которое требуется на переосмысление и оздоровление. А куда деваться? В другое время не пролезешь, в иное измерение не сбежишь. Терпи. Что ещё народу нашему остаётся? Да, никакого выбора нам не оставили…
Тут дед Рожнов разразился бранью, потому что чуть было не поранил косой лежащего в высокой траве со вчерашнего праздника Лёху-Примуса. Тот был уже почти трезвым, лежал на спине, положив под голову руки, и держал во рту травинку.
– Чего ты разорался, дед? Ты мне кузнечиков слушать мешаешь.
– Вставай и вали отсюда, пока задницу не застудил!
– гнал его Рожнов.
– А я всё слы-ышал, – Лёха поднялся с хитрой физиономией и обратился к мэру: – Рудольф Леонидович, знаете такой анекдот: «В нашем городе раз и навсегда покончено с преступностью: вчера последнего бандита замочили какие-то маньяки».
– Хе-хе, – отреагировал мэр. – Не смешно.
– Напрасно. Это любимый анекдот нашего Константин Николаевича.
Авторитету уже через пару часов стало известно, что новый мэр обозвал его бандитом. Авторитет удивился, но не обиделся. Сказал только, что новый мэр не представляет для него никакой помехи в его делах. Рудольфу Леонидовичу эти слова тоже передали в тот же день. Рудольф Леонидович не удивился, но обиделся. Состоялся почти деликатный обмен любезностями между властью и какой-то ещё другой, но тоже властью.
А празднование Дня нашего города с тех пор стала патронировать дочь Авторитета, так он ей понравился. В последующие годы праздник неизменно заканчивался выступлением её конно-спортивной школы.
Всё это наш вечно новый мэр вспомнил теперь в августе 2005-го, когда в городе появилась первая асфальтированная дорога на Лесной улице, а сама улица как-то стихийно и неподконтрольно переименовалась в проспект. Он гнал мысли об этом, дескать, мне-то какое дело до этой дерёвни, но ему было неприятно, что в
Новый мэр теперь каждый день начинал с того, что проезжал мимо Лесного проспекта, делая ненужный крюк только для того, чтобы ещё раз удостовериться, что он в самом деле асфальтирован по последнему слову дорожно-строительного искусства. И ведь так красиво в самом деле, что глаз не оторвать! Однажды залюбовался, что встретил-таки самого Авторитета. Он сидел в своей иномарке для выездов в Северную Столицу на заднем сиденье у открытой дверцы весь такой из себя респектабельный и читал какие-то бумаги в кожаной папке. Рудольф Леонидович снова подивился, что этот седовласый господин с совершенно цивилизованным по здешним меркам лицом может быть бандитом. Чёрт его знает зачем, но решил подойти поближе.
