Плохо же мы знали нашего вечно нового мэра. После столкновения с Авторитетом он проходил пару дней с выражением лица «обидели мальчика, а пожалеть некому», даже потемпературил на больничном для приличия, а потом в нём проснулся какой-то азарт. Как при игре в футбол. Футбол не коммерческий, где каждая пробежка футболиста стоит немалых денег, а настоящий, дворовый, где всё держится на мальчишеском азарте, когда и даром не надо, но хочется одержать верх любой ценой, потому что… потому что… Одним словом – азарт. Так хотят получить расположение некой красавицы, которую соискатель и в глаза-то толком не видел, но слышал, что настоящий мужчина обязательно должен добиться полной её благосклонности. Пока ещё не опошлился и не начал брюзжать: ну вот, теперь женись на
– Я им покажу, – бормотал Рудольф Леонидович, и лицо его при этом выражало мрачную решимость. – Я им докажу, кто истинный хозяин города! Они ещё узнают меня.
Решил он добиться асфальтирования Мирового проспекта, чего бы ему этого ни стоило, пока его не опередил бандит Волков, который всё делает тихо и быстро, сволочь такая. В ближайший же понедельник записался на приём к самому Луке Лукичу – чиновнику из Райцентра, отвечающему за контроль дорожного строительства в регионе. Увещевал его как мог, приводил разумные доводы, но Лука Лукич только руками развёл:
– Что же я могу поделать? У нас укладка асфальта расписана на ближайшие десять лет, и в этом
Рудольф Леонидович попробовал. Сначала Кузьма Кузьмич делал вид, что внимательнослушает его. Потом начал потирать глаза и сдержанно зевать с закрытым ртом. Когда же наш несчастный мэр перешёл к описанию трудностей на дорогах в осенне-зимний период, Кузьма Кузьмич начал зевать уже неприкрыто во всю ширь пасти, так что гланды были видны, всем видом как бы говоря: «Шёл бы ты отсюда, а не мешал заниматься большим людям более важными делами». Да ещё чихнул в конце, паразит.
Так Рудольф Леонидович проездил неделюпоразным кабинетам, устал как собака, но понял, что не продвинулся ни на шаг в своём стремлении. Азарт никуда не пропал. Он толкал, он требовал: хоть раз в жизни докажи всем, что ты можешь совершить что-то значительное, что ты мужик, в конце концов! В ночных кошмарах он по-прежнему видел себя маленьким, но уже не муравьём, а таракашкой покрупнее. То есть пусть немного, но всё же вырос в собственных глазах. Значит, имеет смысл двигаться дальше. Как говорили древние, всякое начало трудно. Человеческая натура что маховик: тяжело раскрутить, зато потом не остановить. Затягивает сам процесс, знаете ли. Вот и Рудольф Леонидович поначалу как бы нехотя, с выражением страдания на лице виновато и очень медленно ходил по кабинетам высшего начальства, но после первых отмахиваний в свой адрес начал постепенно просыпаться, как потерявший сознание человек приходит в себя от пощёчин, осознавать себя и даже злиться на собственное бессилие.
Ещё одна неделя бесплодных поездок окончательно его разбудила и привела к выводу, что отечественную бюрократическую стенку надо брать штурмом, а не разумными доводами. Он понял, что его огненные речи, которые, казалось бы, могут расплавить сталь, на самом деле являются гласом вопиющего в пустыне. Это был глас политика, отчаявшегося сдвинуть с мертвой точки хоть что-то из высказанных идей, сделанных поручений и отданных приказов.
– Чего ты взбаламутил всех вдруг со своим асфальтом? – уже начинали не на шутку злиться на него обитатели высоких кабинетов. – Спал-спал, а тут вдруг очнулся! Да у нас ещё с прошлого века заявки не выполнены! Заранее надо заявку-то давать, за-ра-не-е. Приехал бы году этак в девяносто пятом, написал бы всё честь по чести, оформил, как человек, изложил на бумаге, передал в конверте, так и так, мол, нужен асфальт. Глядишь, сейчас как раз и подошёл бы твой срок.
– Ага! Вам надо десять докладов в пятнадцати экземплярах прислать, двадцать рапортов в тридцати копиях отправить, чтобы дошло до вас, что людям нужна дорога, да?!
– Ну, двадцать – ни двадцать, но… около того. А что делать? Не нами придумано, не нам и отменять. Наше дело – выполнять.
