– Рудя, ты чего творишь?! – шептал испуганный тесть по телефону. – Уж ладно там мелкая сошка вроде Луки Лукича – на таких ори сколько хошь, но зачем же самому Авдею Авдеичу дерзить? Ты пойми, если с крупной рыбой отношения испортишь, тебе даже я не смогу помочь. Местечко-то тебе в Петербурге сам Сысой Сысоич придержал, с ним-то хоть не полайся. Да и к Фоме Фомичу не суйся. Если ты ему на ногу наступишь, я тогда пас. Тогда на меня можешь вовсе не рассчитывать…
– Зачем мне Ваша помощь? Я на своём месте. Я – мэр этого города! Это МОЙ город, и я хочу, чтобы он процветал, а не в грязи утопал, как Москва пятнадцатого века.
– Совсем с ума сошёл, – пришёл к выводу тесть и шепнул кому надо, чтобы выходки зятя не принимали близко к сердцу.
Но власть – субстанция обидчивая. Она всё ещё боится смелости граждан и оскорбляется их искренними высказываниями в свой адрес. Она не потерпит, чтобы кто-то указывал на её недостатки. А наш мэр не только не собирался менять тактику поведения, но пошёл ещё дальше, так что вскоре разругался в пух и прах и с всемогущим Сысой Сысоичем, и с всесильным Фомой Фомичом.
– Надо думать не об устроенном быте, – величественно начал было втолковывать Рудольфу Леонидовичу Фома Фомич после того, как наш мэр битый час доказывал ему, что в XXI веке город не может считаться городом, если в нём нет нормальных дорог, – не о том,
– А кого ты государством-то называешь? – не выдержал Рудольф Леонидович очередной порции словоблудия, которое он сам так любил когда-то скармливать людям. – Уж не себя ли и себе подобных? Рожу-то попроще сделай – не памятник с тебя лепят! Сидите тут, зажравшиеся сволочи, а люди вынуждены влачить такое жалкое существование, какого и в Африке нет. Да знаете ли вы, что даже в Африке есть современнейшие автобаны, а у нас в ста километрах от обеих столиц чёрт ногу сломит на дорогах…
– Не по чину берёшь! – загремел басом Фома Фомич и изобразил Рудольфу Леонидовичу непристойный жест согнутой в локте рукой: – Вот хрен тебе будет, а не повышение! Сысой специально для тебя место держал, а вот хрен теперь ты у меня его получишь. Ты у меня теперь до пенсии будешь в этой дыре сидеть безвылазно, дорожную грязь жрать!!!
Вскоре Рудольфа Леонидовича перестали пускать в кабинеты высокого начальства, впрочем, и мелкого тоже. Его не желали слушать и даже побаивались и Нил Нилыч, и Сил Силыч, и Налим Налимыч. Этот непростительно живой и переживающий за что-то непонятное мэр среди сонного царства чиновников был им невыносим, как гиперактивный ученик в классе, где большинство за партой клюёт носом. Он нарушил их неспешную работу, словно вздыбил вилами ил в заросшем пруду. Он не знал, как их ещё растормошить, как заставить быть хоть чуть-чуть попроворней? Глупость, беспечность и лень в поведении наделённых властью людей бесила его всё больше и больше.
Последним его согласился-таки принять сам Сазан Сазаныч, который начал строго, но без крика:
– Что же Вы, любезный, воду мутите? Асфальту хотите, а тем не менее у нас есть неопровержимые сведения, что в Вашем городе уже есть одна асфальтированная дорога. Как Вы это объясните, а? Вы что, совсем оборзели? Шутки шутками, но это уже откровенный перебор: две асфальтированные дороги на один городишко. Да у нас ещё не во всех деревнях колодцы вырыты, а вам асфальт на каждую улицу подавай! Нет, вы видали таких наглецов? У нас в экспериментальном совхозе «Рассвет Марксизма» водопровод уже десять лет не работает, и ничего. Народ не ропщет. Потому что это НАШ народ! А наш народ в годы войны ещё и не такое терпел, ещё и не так об него ноги вытирали. В образцовом посёлке «Закат Коммунизма» и вовсе канализация не работает с прошлого века, но и там народ понимает сложность исторического момента, поэтому согласен на некоторые неудобства в настоящем ради благополучия будущих поколений.
Рудольф Леонидович и хотел было сказать, что это не ради благополучия будущих поколений, а ради благоденствия таких налимов и сазанов в настоящем времени. Но он так устал за эти несколько дней, словно трудился в поле на уборочной, как в годы студенческой юности. Поэтому он молчал, а Сазан Сазаныч ликовал про себя: «Вот, усмирил супчика. А эти-то штруни Фомич, Сысоич да Нилыч – тьфу! Ничего не могут, импотенты у власти! Бунтаря какого-нибудь и то не могут унять. Всему учить надо, дармоедов». Вслух же сказал:
– Больше ничего не имею сказать по существу дела, но всё же довожу до Вашего сведения, что асфальтирование Мирового проспекта в вверенном вам городе у нас планируется на ноябрь две тысячи семнадцатого года. Да-да, к столетию Великой Октябрьской революции – дата вполне благопристойная, уж согласитесь. Всё, как говорится, для вас.
– Как?! – простонал несчастнейший из мэров.
– Так, – и Сазан Сазаныч протянул Рудольфу Леонидовичу какие-то бумаги с планами работ на ближайшее столетие.
